Спорный вопрос

Окончание

***

- Вот и пришли, - Люся кивнула в сторону дачных участков, когда оборвавшаяся тропинка вывела их из леса на пыльную дорогу, тянущуюся вдоль невысокого забора.

- Совсем недалеко. Правда? А вон и избушка, - она указала рукой на ближайший бревенчатый домик.

- Недурно, однако, - оценил Сергей открывшийся перед ними вид.

Пока Люся открывала скрипучую калитку, он подбоченясь, и встав в «киношную» позу громко скомандовал:

- Избушка, избушка! Стань к лесу передом, ко мне задом! Нет, кажется, ошибся. Поворотись, короче!

- Не надо, - рассмеялась Люся. – Рассыплется. Она от деда по наследству осталась.

- Я что, Вам Бабу-Ягу напоминаю? – притворно-обиженно добавила она, жестом предлагая ему войти.

- Ну, что Вы, скорей Аленушку, - Сергей постарался выйти из создавшейся ситуации. – Только вот для братца Иванушки я немножко староват.

- А мы там молодильных огурчиков наберем, - рассмеялась Люся. – Ступу и помело не ищите, их бомжи в музей продали. А роль добра молодца Вам не нравится?

Сергей почесал затылок.

- Уж больно ответственная, да и имеет далеко идущие последствия. Вот Кащей, в самый раз.

- На комплименты напрашиваетесь?

Со двора к избушке была пристроена большая застекленная веранда, примыкавшая к открытому крыльцу. Крышу над крыльцом подпирала пара резных столбов.

- Сказка, - восхищенно произнес Сергей, когда Люся провела его в дом.

- Вот пригласила местного деревенского специалиста для отделки. Дедуле приработок к пенсии и мне удовольствие.

Вся внутренность домика была выполнена в стиле народных сказок. Резные петушки, струганные лавки, большой, массивный стол, широкая кровать с резными спинками, - все блестело светлым деревом и свежим лаком. На резных вешалках висели полотенца, ковшики и еще что-то. На табурете стоял большой самовар. Только вот старинный подсвечник с тремя слегка оплывшими свечами не очень вписывался в этот интерьер. Сергей не смог сразу охватить взглядом прочих мелочей.

- Печки только не хватает, - заметил он с явным сожалением. – С шестком и подтопком.

- Это летний вариант, без отопления и с керосино-свечным освещением.

Только сейчас Сергей обратил внимание на то, что в доме полностью отсутствует электропроводка.

- Правильно! Нечего сказку портить.

- Вы верующая? – спросил он, заметив в углу под потолком темную икону с лампадкой.

- Нет, но крещеная. Это Николай - Угодник. Тоже от деда осталась. Переодевайтесь, располагайтесь, а пойду по хозяйству пробегусь. Бытовые удобства в дальнем правом углу участка. Душ и все прочее.

- А горячая вода?

- Будет ближе к вечеру в душе, когда бак солнышком нагреется. Холодная, - в кране, слева от крыльца. Пить сырую не советую, – и выпорхнула за дверь.

Когда Сергей вышел на крыльцо в шортах и темных очках, срочно купленных сегодня утром, Люся выкладывала из своего рюкзачка привезенный провиант на вкопанный под старой яблоней круглый стол. Она уже переоделась в короткие шорты. Расстегнутая белая рубашка с закатанными рукавами, надетая на голое тело, была завязана большим узлом выше талии, открывая полоску легкого бронзового загара. В душе Сергея неожиданно запела какая-то струнка. Но он быстро приглушил ее мыслью:

«Старый дурак, тебе сколько лет?»

- Сейчас немножко перекусим, а обед попозже сочиню, - обернувшись на звук открываемой двери, крикнула Люся.

На лавке рядом со столом уже лежала горка аппетитных пупырчатых огурчиков, стояла мисочка со свежей клубникой коробка со сметаной.

- Я быстренько, - словно оправдываясь, сказала она, продолжая свое занятие.

- Не торопитесь, Люсенька! С Вашего позволения, я обозрею Ваши угодия. Вас не шокирует вид бледнолицего около Вашего вигвама. Мой камердинер забыл упаковать в багаж мой любимый белый смокинг.

- Нисколько! Только боюсь, если он не побережется, то быстро превратится в настоящего вождя краснорожих, извините, краснокожих.

Дачный участок производил впечатление некоторой заброшенности. Видимо хозяйка не часто баловала его своим посещением. Это было место для отдыха, а не для трудовых подвигов на ниве. Со стороны дороги домик частично скрывали кусты цветущих роз. Несколько старых берез создавали ощущение лесной дачи. В углу, у самого забора, росла небольшая елочка. Рядом с ней в траве поблескивала новогодняя мишура. Вдоль забора, скрывая его, свирепо рос густой, неухоженный малинник. По другую сторону участка несколько яблонь, слив и одна груша изображали сад. Под деревьями была нетоптаная лужайка, украшенная мелкими дикими цветочками. В центре участка было обработано несколько грядок с клубникой, луком и еще какой-то зеленью. Легкая пленочная теплица была открыта. В ней на проволоке рядами висели большелистные огуречные ряды. За теплицей просматривались «бытовые удобства» и душ, над которым на четырех столбах возвышался большой черный бак, по-видимому, от комбайна.

Когда Сергей появился под старой яблоней, стол уже был накрыт.

- Присаживайтесь, - пригласила его Люся, подвигая лавку. – Извините, сегодня хрустальных бокалов и серебра не будет.

- С удовольствием, давно не пробовал домашней кухни. – Хорошо у Вас здесь, - тишина, покой, свежий воздух. Душа отдыхает.

- Вот и пусть отдыхает. Ассортимент не богатый, но витаминный. Приступайте. Про молодильные огурчики не забудьте, - она подвинула к нему миску с огурцами.

- Ох, не помогут, - усмехнулся он, с хрустом откусывая огурец…

Сергей расслабленно лежал в шезлонге на лужайке, подставив лицо и грудь солнышку. Сквозь пленку теплицы он мог видеть Люсю, что-то делающую среди огуречных зарослей. Потом он смотрел на мелкие облачка, неторопливо плывущие с запада. Он ради разминки разогнал пару штук.

- Завтра уже улетать, - подумал он, не решив радоваться или сожалеть об окончании командировки.

Его взгляд снова упал на теплицу. Он попробовал вернуть свои ощущения, которые были при первой встрече с этой женщиной. Но новые впечатления уже наслоились на старые. Сейчас она виделась ему как разноцветная картина чувств, с плавно переходящими тонами. Где-то в глубине ее иногда ярко вспыхивал багровый цвет тревоги, и всплывала фиолетовая пелена тоски и грусти.

- Сергей Сергеевич, Вы уже покрылись румяной корочкой, - голос Люси заставил его вернуться в этот мир. Еще немного и начнете хрустеть. Я Вам под яблоней в тенечке раскладушку поставила, - можете подремать.

- Спасибо, Люсенька.

Он переместился под яблоню и только сейчас понял, как устал за последние дни.

Когда Сергей проснулся, уже вечерело. Люся, сидя на лавочке, о чем-то задумавшись, не торопясь, перебирала клубнику. Сергей потянулся на раскладушке. Она предательски заскрипела пружинами. Люся встрепенулась.

- Сергей Сергеевич, с добрым вечером.

- Спасибо. Я еще не все проспал?

- Обед придется разогревать.

- Давненько я так не отдыхал. Так хорошо спится на свежем воздухе! – он поднялся, морщась от могучего скрипа пружин. - Сейчас ополосну портрет и буду готов.

- Предлагаю пойти искупаться. Потом обед, он же ужин и топать на пристань. На последнем теплоходе и уедем.

- Идет.

- Сейчас переоденусь и кое-что возьму. Подождите минуточку, - она скрылась в доме.

Спустя несколько минут она вышла в халатике с пластиковым пакетом в руках.

- Полотенца взяла, - запирая дверь, пояснила она.

Они вышли за калитку. Широкая утоптанная тропинка вела к видневшемуся невдалеке пруду. Навстречу им шла пожилая женщина, подгоняя прутиком двух разбаловавшихся малышей.

- Здравствуйте, Анна Федоровна! – поздоровалась, уступая дорогу, Люся. - Утят купаться водили?

- Утята- поросята, опять перевозились! Ну что с ними делать! – всплеснула руками женщина.

- А вы отдохнуть решили? – изучающе глядя на Сергея, спросила она.

- Да. Вот искупаемся, поужинаем и обратно на «Ракете».

- А сегодня «Ракеты» больше не будет, милочка.

Люся с испугом взглянула на женщину.

- Как? А вечерняя?

- До завтрашнего утра ничего не будет. Там какую-то трубу через Волгу протягивают. Все движение остановили. На пристани объявление висит. Чай не видала?

Люся отрицательно помотала головой и растерянно посмотрела на Сергея.

Женщина поспешила догонять своих гусят-поросят.

- Что будем делать? Можно пойти на шоссейку, на попутке уехать. Но это далековато, - спросила Люся.

- А можно продолжить наш путь? – беря ее под локоть, спросил Сергей. – Мне кажется, что раз мы попали в сказку, то и действовать надо соответственно.

- Ступы у меня нет, я уже говорила. Ковра-самолета, - тоже, - моль съела.

- Люсенька! Утро вечера мудренее, - помните эти слова? А ковер-самолет у меня завтра вечером, в восемнадцать тридцать. Так, что не паникуйте. На раскладушечке, под яблонькой меня положите и песенку споете.

- Получше место найдется, - она облегченно вздохнула. – Теперь будет нормальный ужин и чай из самовара перед сном. Не сердитесь, Сергей Сергеевич, пожалуйста.

- И не думал, - улыбнулся он. – Показывайте ваш черноморский пляж.

Они уже вышли к пруду. Это был овраг, перегороженный довольно высокой насыпной плотиной. По гребню плотины проходила дорога. Где-то на уровне середины плотины, недалеко от нее из воды торчала толстая труба, забранная решеткой. Излишки воды с глухим звуком сливались в ее ненасытную утробу и уходили в неизвестном направлении. На эту трубу опирался узенький мостик, переброшенный с плотины, который заканчивался небольшой вышкой для ныряльщиков.

Люся скинула халатик и, оставшись в голубеньком с подсолнухами купальнике, с осторожностью стала заходить в воду. Сергей, скинув лишнюю одежду, решил нырнуть с вышки. Он легкой трусцой добежал до мостика, посматривая как Люся легко пересекает пруд неплохим кролем.

- Молодец, девчонка! – подумал он, взбираясь на вышку.

Он был уже в полете, когда услыхал отчаянный крик: - «Сергей…» Тревожный крик мгновенно насторожил его, тут теплая как парное молоко вода приняла его. Он уходил все глубже, и вдруг его как ошпарило. Он рванулся вверх. Буквально вылетев на поверхность, он пришел в себя. Он понял, что вода в этом водоеме не перемешивается и он занырнул до холодного слоя, подпитываемого грунтовыми водами.

Люся сокрушенно смотрела в его сторону.

- Сергей Сергеевич, миленький, простите дуру! Я не успела предупредить, забыла совсем, - донеслось оттуда.

- С Вас три стакана горячего чая с двойным сахаром.

- Согласна, на целый самовар! – радостно ответила она, видя, что на нее не сердятся.

Теплая сверху вода быстро привела его в хорошее расположение духа. Он подплыл к Люсе, и они вместе не торопясь, поплыли назад.

- Вы прекрасно плаваете, мадмуазель!

- Спасибо за комплимент, когда-то в молодости занималась в спортивной секции.

- В молодости? А сейчас что?

Люся не ответила и несколькими широкими гребками, разбрасывая брызги, вырвалась вперед.

Уже начало смеркаться, когда они вышли на тропинку.

- Испугались? – спросила Люся на обратном пути, вытирая волосы полотенцем.

- Не очень приятная контрастная ванна, но бодрит, - он передернул плечами, вспомнив тот обжигающий холодом мрак. - Отбор воды надо было делать не сверху, а из донного слоя. Тогда бы вся вода прогревалась.

- А это как?

Весь оставшийся путь Сергей объяснял ей конструкцию водосброса для донной воды.

- Поняли? – спросил Сергей, уже входя в калитку.

- Приблизительно, - ответила Люся. – Продолжим за ужином. А сейчас переодеваться, мыть руки и за стол. Ужин будет через пятнадцать минут.

9

Самовар, подсвечивая тусклыми огоньками прогорающих углей величественно стоял на столе. Керосиновая лампа, висящая на привычном ей сучке старой яблони, разгоняла над столом сгустившийся мрак.

- Люсенька, Вы прекрасно готовите! – сказал Сергей, ставя чашку на стол.

- Особенно, если есть соответствующие полуфабрикаты, - ответила она, протягивая руку к его опустевшей чашке. – Теперь с двойным сахаром, во искупление моей оплошности.

- Уже полон, как водяной, спасибо! Ой, смотрите, какая луна всходит, - указал он рукой над деревьями. И, страхуя себя от дополнительной чашки чая, предложил:

- Давайте лампу погасим.

Люся сняла лампу и, дунув в стекло, погасила ее.

Огромная желтая луна медленно и торжественно поднималась над лесом, словно мощный прожектор, освещая все кругом.

- Сегодня полнолуние… Завтра уберу, - махнула она рукой на стол. – В такую ночь обычно разговаривают о привидениях, леших, ведьмах и прочей нечисти.

Она поставила оба шезлонга рядом, так, чтобы видеть луну без помех.

- Садитесь. Помню, какие ужасы мы рассказывали друг другу в пионерском лагере.

- И от страха залезали под кровати, - добавил Сергей, опускаясь рядом.

- А Вы верите в привидения?

- Вопрос, конечно, интересный. Вам еще одну лекцию прочитать?

- Только попроще, и без мнения официальной науки. Оно мне известно.

- Понял. Но это может затянуться до утра.

- Как начну похрапывать, - можете закончить, - улыбнулась Люся.

- Как прикажете.

Он удобно расположился в шезлонге и продолжил:

- Сейчас уже есть подтверждение того, что существуют и «чистая» и «нечистая» силы. Некоторые фотопленки могут фиксировать то, что не видит человеческий глаз. Часто на черно-белых снимках появляется такое, что фотографы только разводят руками, - лица умерших, различные непонятные предметы или тела. Мы ведь видим только очень ограниченную часть спектра. А что за ней? Некоторые, одаренные такими способностями, люди, благодаря соответствующей тренировке, тоже могут это видеть, или ощущать их энергетику. Про этих людей знают не многие, но они есть и они работают. При некоторых экспериментах удалось наладить двухсторонний контакт. Но это очень опасно, - не известно на кого можно нарваться.

- И тогда выезжает автомобиль с надписью «Реанимация», - вставила Люся.

- Бывает и такое, - помолчав, ответил Сергей, и продолжил. – Так вот, при положительном контакте, человек может развить совершенно невероятные, почти сказочные, способности.

- Например?

- Например, - чтение мыслей, ясновидение, управление некоторыми атмосферными явлениями, телекинез.

- Да Вы опасный человек, - неуверенно произнесла она.

- А Вы про заряженную воду слышали?

Люся сонно кивнула.

- И это тоже оттуда.

Сергей посмотрел на часы и присвистнул. Потом взглянул на Люсю.

- Люсенька, здесь спать неудобно. Марш в дом.

Люся потянулась и встала.

- Я Вам на веранде постелю, там диван есть. Или в доме хотите?

- Нет, я буду смотреть на луну. Выбираю веранду.

Она ушла, а он остался сидеть, вспоминая те самые эксперименты, в которых ему пришлось участвовать. В его памяти проходили лица тех, кто не смог выдержать неожиданной нагрузки. Где они сейчас? Да и с ним случались нехорошие вещи, но ему просто везло. Или, может быть, два его ангела-хранителя верно несли свою службу?

От размышлений его отвлек голос Люси, раздавшийся с крыльца.

- Сергей Сергеевич, готово!

Он поднялся на крыльцо и, отведя марлевую занавеску, вошел на веранду. Маленький столик со свечкой в латунном подсвечнике. Рядом, - коробок спичек. Разложенный во всю ширину диван, с белыми простынями и подушкой, сложенное вчетверо одеяло в ногах. Все это было залито ярким светом поднявшейся луны, проникавшим через остекление. В стене, за диваном было окно в дом. Видимо веранду пристраивали гораздо позже. Изнутри оно было завешено тюлевой занавеской.

- Устраивает? – спросила Люся.

- Великолепно! Предел мечтаний! Спокойной ночи.

- Приятных сновидений, под луной! Вы по ночам по крышам не ходите?

- Только при наличии зрителей.

- Значит можно спать спокойно. Спокойной ночи! - она зашла в дом.

Сергей расправил одеяло и озадаченно почесал затылок. Дело в том, что мокрые плавки, в которых он приехал и купался, сушились на кусте малины. А в шортах спать? Он немного ошибся размером, когда их покупал. Прислушавшись к шагам в доме, и убедившись, что все спокойно, он нырнул под одеяло «в чем мать родила», и облегченно вздохнул.

***

Луна медленно перемещалась по небу. Сергей наблюдал, как она спряталась за крону березы, просвечивая серебряными лучами. Казалось, что на лужайке кто-то расплескал ртуть. Вот она снова показалась, вот вышла полностью. Где-то недалеко ухнул филин, как бы подтверждая сказочность этой ночи. Выспавшись днем, спать не хотелось.

- Волшебная ночь, - подумал он. Решив заставить себя уснуть, повернулся к стене. Окошко в доме слабо светилось колышущимся красным светом.

- Как бы не сгореть, - забеспокоился он, приподнимаясь и заглядывая в окно сквозь занавеску.

Под иконой Николая – Угодника горела лампада, слабо освещая темный лик святого. На полу, в пол-оборота к нему, перед иконой, на коленях стояла обнаженная Люся. В лунном свете, падающем через другое окно, она воспринималась как что-то нереальное. Её длинные волосы прикрывали грудь. Опустившись на пятки, и склонив голову, она молитвенно сложила руки. Ее губы чуть шевелились, а по щекам текли слезы и капали на некрашеный пол. Сергей был поражен этим видением, пришедшим из другого мира. Он всем своим существом ощутил непонятную, обжигающую скорбь этой женщины. Опустив голову на подушку, он уже не думал о сне. Её боль и скорбь теперь терзали и его, не понимающего их причины. О чем она просила этого святого, исполнителя желаний? Сергей закрыл глаза, но все равно видел этот, врезавшийся в память, образ великой скорби. Дважды моргнул и погас огонек в доме. Чуть скрипнули половицы, и послышался звук открываемой двери. Потом раздались затихающие шаги по траве и негромкий шум текущей из душа воды. Спустя несколько минут шум воды прекратился, и теперь шаги приближались. Сергей открыл глаза. По тропинке к дому шла Люся. На плечах у нее была наброшена белая простыня. Лунными искорками сверкали капельки воды на ее волосах. Она подошла к крыльцу. Сергей почему-то снова закрыл глаза. Вот шаги по ступенькам, сейчас откроется дверь. Но дверь не открывалась. И тут он почувствовал чуть заметное движение воздуха у лица. Он осторожно открыл глаза. На коленях около его изголовья стояла Люся. Он видел ее голову и обнаженные плечи. В ее глазах с огромной скоростью мелькали все ее чувства. Здесь был страх, стыд, и отчаянный зов о помощи. Сергей понял, что если сейчас он отвергнет эту женщину, то это будет равносильно ее убийству. Он протянул руку и положил ладонь на ее затылок.

- Это твоя школьная подружка? – шепотом спросил он, подвигаясь и освобождая для нее место. Мгновение поколебавшись, она нырнула под одеяло и доверчиво положила свою голову на его плечо, прижавшись к нему, словно вручая этому человеку все свое существо, тело, чувства, душу, и бесконечно веря ему.

Он это понял и принял как хрупкий сосуд из ее надежд, наполненный теми самыми новыми жизнями, которым еще предстоит проснуться. Он успокаивал ее нервную дрожь легкими прикосновениями своих рук к ее чуть влажным волосам. Какое-то розовое тепло стекало с этих ладоней и растворялось в ее теле, придавая ей спокойствие и уверенность. Она жадно впитывала эту непонятную ей энергию, растекающуюся в ней теплыми ручейками и избавляющую ее от страхов, волнений и мучительной дрожи. Перед ее закрытыми глазами была уже не та черная мгла, из которой в любой момент могла появиться та гнусная, оскаленная рожа, столько лет приводившая ее в ужас, а яркая переливающаяся всеми цветами радуги картина, в которой просто не могло быть места тому ужасу. Она успокоилась, ей стало тепло и хорошо. Все мысли куда-то пропали. Она просто чувствовала его, - Мужчину, который понимал ее без слов.

Сергей положил ее голову себе на грудь. Затем, вытянув руку вдоль ее тела, движением подсказал, что ей надо делать. Теперь она лежала на нем, а он обеими руками снова гладил ее волосы, плечи, спину, все тело, до куда мог достать. На мгновение появившаяся в ней тень страха растворилась под этими ласковыми руками. И снова она потеряла чувство реальности. Она ощущала только его прикосновения. Вот его руки ласкают плечи, вот чуть слышно прошлись по затылку, вызывая сладкую дрожь вдоль спины. Вот его руки опустились и пошли по бокам, чуть затронув грудь. Дойдя до талии, перебежали пальцами на спину и там плотно прижались к телу, согревая ее. Она не открывала глаз, ее тело как бы растеклось под его руками и жило отдельной от ее разума жизнью. В ее ушах стоял шум. Она впервые в жизни ощутила ласку мужчины. В ее голове билась только одна восхищенная мысль: «- Разве может быть такое?»

А он с ласковой улыбкой на лице, глядя куда-то вверх, продолжал руками и своей энергией создавать сказку для этой напуганной и отчаявшейся женщины. Вот он взял ее за плечи и, поняв его движение, она поднялась на колени. И снова тень страха промелькнула в ее сознании, сразу изгнанная другой мыслью: «Нет, этот человек не может обидеть!»

Руки Сергея коснулись ее груди, затронув соски, опустились до талии и там замерли, чуть поглаживая ее. Она замерла, ожидая чего-то нового, неожиданного. Его ладони пошли по ее бедрам до колен и вернулись обратно. Люся открыла глаза и в ярком лунном свете увидала на его лице добрую, ободряющую улыбку. Ей почему-то показалось, что он слегка светится каким-то рассеянным голубым светом. Вот его ладони чуть надавили вниз, и она стала медленно опускаться, ожидая чего-то страшного, но неизбежного. Сергей, почувствовав как напряглось ее тело, притянул ее опять к себе на грудь. Вновь его руки, излучавшие саму нежность, стали ее успокаивать.

И опять перед ее глазами поплыла радуга, и возникло непреодолимое желание раствориться в этом человеке. В ее памяти всплыли слова, произнесенные им на теплоходе. Она сама снова поднялась на колени и стала медленно опускаться. Кончиками пальцев он чуть слышно ласкал ее живот сверху вниз. Все ее ощущения переместились туда, дальше и ниже его рук. Она ощутила, как он входит в нее, все глубже и глубже. На секунду вспыхнула яркая искра боли, и она замерла. Сергей убрал в стороны руки с ее тела, как бы давая понять, что она вольна в своих действиях. Она главная, и ей решать, как поступать дальше. И она решила…

Вот их тела окончательно сомкнулись. Он положил свои ладони ей на щеки и его руки стали опускаться по груди, по животу и по бедрам. Снова и снова они ласково подсказывают ей что делать, и это пробуждает в ней то, что было заложено природой, но дремало до этого мгновения. Она, как будто проснулась, страха больше как не бывало. В нее влилась какая-то бешеная энергия, бросающая ее как лодку на штормовых волнах.

Для них двоих исчез весь мир. Только нескромная луна заглядывала сквозь стекла, освещая великое таинство жизни. Таинство, ради которого были здесь эти двое, таинство зарождения новой жизни и избавления от мук.

Она ощутила, как нарастает ее восторг. Там, внутри нее что-то как будто раскрылось ярким цветком. Она замерла, стараясь до бесконечности продлить это чувство. И, почувствовав как Сергей напрягся и чуть подался вверх, ринулась ему навстречу. Вот оно, то мгновение, когда совершается чудо…

…Она лежала рядом с ним, не чувствуя своего тела. Ей казалось, что одно движение, и она поднимется в воздух. Но взлететь ей не давала его рука, лежащая на ее животе, которую она благодарно гладила. Эта его рука как будто вибрировала, посылая какие-то сигналы в глубину ее тела. Он пальцем медленно очертил круг на ее животе и шепотом произнес:

- У тебя будет сын. Твой сын, - и приложил губы к уголку ее лба…

***

…Утро разбудило Сергея солнечным лучом. Густо пахло розами. Он долго не решался открыть глаза, даже зная, что сейчас ее нет рядом. Что он скажет этой женщине сейчас? Какие найдет слова? Да, они вместе победили. Но почему-то не было радости от этой победы. А что дальше?.. Дальше – только одно, - он сегодня улетит и, возможно, навсегда. Сергей представил на миг сцену прощания, и ему стало тоскливо от предполагаемой ее банальности. Да, конечно, ночь была сказочной, но ведь сказка ушла и больше не вернется. Сергей поймал себя на мысли, что в нем застряло какое-то чувство, которое не дает ему покоя. И тут его осенило. Вся его теория, которую он усердно выкладывал, сидя там, в салоне теплохода, изображая лектора, не учитывала одной мелочи, - души человека. Той самой души, за которой он гонялся последние годы, чтобы изучить ее, взвесить, измерить, препарировать, разложить на составные элементы. Он заставил себя открыть глаза.

Да, он был один. Не было слышно никаких звуков, подтверждающих наличие кого-либо в доме или на улице. Сергей поднялся и быстро оделся. На столе стоял огромный букет роз и лежал лист бумаги. Он взял его в руки.

«Прости меня, дорогой мой Человек! Я уехала! Уехала потому, что не могла себе представить сцену нашего расставания. Я просто боюсь. Боюсь сойти с ума от счастья и горечи. Я знаю, ты меня поймешь и не осудишь. Всю оставшуюся жизнь я буду в каждое полнолуние молиться за тебя. Счастливого пути. Прощай Чудотворец!

P.S. Оставь здесь все как есть, я потом приберу».

Сергей сложил листок вчетверо и бережно убрал в карман.

- Умница! – произнес он и принялся собираться…

… Дождь лил как из ведра, смывая с листьев деревьев, с травы пыль, накопившуюся за жаркий июль. Порывы ветра под раскаты грома, сгибая деревья, стряхивали с них отмершие от жары листья. Вспышки молний освещали неожиданно посвежевшие краски.

На ступенях крыльца под навесом сидела Люся, обхватив руками колени. Широко открытыми глазами она смотрела на это буйство природы.

« Гроза начнется, когда я уеду…», - вспомнились ей слова Сергея.

Она смотрела вдаль, словно ожидала чуда. И вот оранжевый луч закатного солнца, вырвавшись из-под края темно-фиолетовой тучи, пробил стену дождя и упал ей на лицо.

- Спасибо, - прошептала она кому-то…

ЭПИЛОГ

…Большой конверт с длинным рядом марок выпал из газеты.

- Валюшка, - произнес Сергей, взяв его в руки. Уже год прошел, и вдруг написала.

Он разорвал конверт.

«Здравствуй Сережка!

До сих пор не могу простить себе ту грубость. Я знаю, ты понял и не обиделся. Но все равно, прости!..

…Запоздало хочу поделиться огромной радостью. Теперь у меня есть маленький Сережка. Дочь подарила мне внука. Я снова живу! Живу этим прелестным существом, которому вчера исполнилось три месяца. Решился наш «спорный вопрос». Дочь, на вопрос об отце Сережки, улыбается и отвечает, что он «не от мира сего» и это было непорочное зачатие. Я попросила ее нарисовать бабушку с внуком….»

Сергей не стал дочитывать и достал из конверта рисунок. На сложенном вчетверо листе была та самая скамейка под липами, и на ней сидела счастливо улыбающаяся Валентина с ребенком на руках. В нижнем углу рисунка стояла подпись, - «Неразговорчивая Люся».

Десногорск.

Это интересно!

Николай Довгай

По ту сторону, фантастический рассказ

Виктор Кузнецов

Сорок тысяч братьев, документальная повесть

Николай Ганебных

Фотоальбом, стихи