Рассказы
Галстук
Вожатый: Ребята, сегодня к нам приехала комиссия,
поэтому идем строем и не разбегаемся. Запе-е-евай!
Хором: Раз, два, три, четыре.
Три, четыре, раз, два.
Вожатый: Кто шагает дружно в ряд?
Пионеры: Пионерский наш отряд!
Вожатый: Почему шагает дружно?
Пионеры: Депутатам это нужно!
Пролог
Май
Весь день я думал о завтрашнем дне, мечтательно улыбался и представлял, как все будет происходить. А вечером, папа принес его, и до позднего вечера я тренировался завязывать на нем узел, который нам показали в школе…
«Сою-ю-юз не-е руши-и-имый респу-у-ублик свобо-о-одных…»
Я открыл глаза. Радио, с прибавленной до отказа громкостью, разбудило меня и заставило вскочить с дивана. Я забежал на кухню и выключил трехпрограммник. Наступила приятная тишина, лишь отдалённый лай собаки, да зажигающиеся попеременно окна в соседнем доме, говорили о том, что на дворе уже утро.
Вставших в эти минуты под гимн СССР, по всей стране были миллионы, но среди них всегда находились и те, кто, убавив громкость приёмника, ложился обратно в кровать. Я решил пополнить их ряды и с разгону прыгнул в постель. Промурлыкав, что-то себе под нос, я укутался одеялом и заснул.
Солнце, устав лучами растапливать снежного цвета подоконник, перекинуло их на меня. Оно заглядывало прямо в мои веки и, не выдержав этого жгучего взгляда, я проснулся. Комната была наполнена солнечным светом, а в ярких лучах, которые проникали сквозь узоры тюлевой занавески, кувыркались крохотные частички, образуя светящееся пыльное облако. Щурясь и зевая, я слез с дивана и направился в туалет, затем умылся и пошёл на кухню.
Радио молчало. В углу урчал старенький холодильник « ЗИЛ», а за окном было слышно, как кто-то выбивает пыль из ковра. Я достал из холодильника бутылку молока и, согнув указательный палец, стукнул по крышке из фольги. Сделав два больших глотка, я накрыл горлышко мятой фольгой и убрал бутылку на место. Есть мне совершенно не хотелось и, посмотрев на отрывной календарь, я побежал в комнату одеваться. На календаре было воскресенье. Надевая шорты и футболку, я вспомнил, как папа говорил, что они с бабушкой с утра поедут на дачу.
Обувшись и взяв с трюмо длинный ключ на шнурке, я ухватился за руль велосипеда и вытащил его из квартиры. Просунув под раму плечо, я приподнял «Ласточку» и спустился.
Солнце в этот майский день сильно припекало и всем своим теплом и светом давало понять, что весна закончилась, и наступило лето. Прищурившись, я разглядывал залитый солнечным светом двор. Странным показалось то, что ни кого из моих друзей во дворе не было, только малыши копались в песочнице и лепили что-то.
Где-то над головой звонко чирикали воробьи. Я на мгновение остановился, глянул вверх, сквозь ветви деревьев и, улыбнувшись, зажмурился от ярких солнечных лучей, а потом вскочил на своего «коня» и помчался мимо домов, деревьев и прохожих, прямо к Дому Культуры металлургов.
Подъезжая к площади ДК, я увидел стройные ряды ребят в белых рубашках с желто-оранжевыми нашивками. Меня охватило волнение. Остановив велосипед, я всё ещё не верил, но начинал понимать, что проспал самый важный день в своей жизни.
На площади, перед центральным входом в ДК, выстроившись в линейку, стояли ребята из моей школы. Все счастливые, с повязанными красными галстуками. Их торжественные лица не могли скрыть радость, которая отражалась в приподнятых уголках рта. Я отвернулся, боясь показать слезы, которые стали наворачиваться на моих глазах от зависти и обиды. «Как так вышло?! Я даже засыпал с мыслью о сегодняшнем дне. Проспать такой день!» Заметив своего классного руководителя, я медленно поплелся к ней, оставив велосипед рядом с родителями моих одноклассников. Она стояла и любовалась ребятами, которые еще вчера бегали со значками, а сегодня вступили в ряды пионеров. Светлана Анатольевна глядела на их счастливые лица и улыбалась. Увидев меня со слезами на глазах, она подошла и обняла, прислонив мою голову к своему животу.
- Ты проспал?
- Да,- уронил я печальным голосом.
- Ну не плачь, в следующем году тебя обязательно примут. А пока можешь смело носить галстук, потому что ты ударник и пример для класса.
- Светлана Анатольевна, а раньше принять могут? Целый год ждать так не хочется.
Она отрицательно покачала головой и с сочувствием поглядела на меня. Казалось, это был конец; обида раздирала меня на части. Вот, в нескольких шагах от меня, стоят мои одноклассники, с повязанными галстуками, а я как изгой, как не заслуживший права быть пионером, топтался в сторонке.
Классный руководитель сдержала слово, и мне разрешили носить галстук. А я хотел настоящего принятия и с нетерпением ждал 19 мая, именно в этот день вся страна принимала в пионеры вчерашних октябрят, тех, кто был достоин носить лоскуток знамени на шее, тех, кто по настоящему любил свою необъятную Родину.
В начале учебного года нам сказали, что в пионеры больше принимать не будут. Я помню, как плакали девочки, и какими веселыми были мальчики. Мой галстук, вместе с мечтами, превратился в музейный экспонат.
Впрочем, как и вся эпоха.
Десяток яиц
Запыхавшийся мальчик, с разбитой коленкой стоял у двери. Никто не открывал. Тогда он вновь приподнявшись на носочках, дотянулся до звонка и грязной, ободранной рукой нажал кнопочку. За дверью послышалось какое-то шарканье.
- Кто? – спросил болезненный голос.
- Здрасте, а Пашка дома?
Щелкнул замок и на пороге показался коротко-стриженный, сутулый мужичок в тельняшке с длинным рукавом.
-А-а, это ты, Ванька…Нет Пашки… Ну ты проходи, он минут через пять вернётся. Мальчик вытер обувь и зашёл. Пол был устлан газетами, а в воздухе витал слабый запах краски.
- Я его в аптеку оправил. А ты где так колено расхвастал?
- Упал с велика, - опустив голову, негромко пробурчал Ваня, затем, словно очнувшись, выпалил скороговоркой, - Дядь Коль, а можно у вас руки помыть? - Конечно!
Ванька стал снимать сандалии.
- Так иди, не разувайся, а я пока чайник поставлю, - Николай закашлялся и, прикрыв рот ладонью, чихнул.
- Будьте здоровы, дядь Коль!
- Ага, - благодарно крякнул Николай и пошёл на кухню.
Мальчик включил воду и, морщась от боли, отмыл разодранные ладошки. Вспомнилась сразу бабка, метавшаяся из стороны в сторону, бордюр и неуклюжее падение на асфальт.
Когда Ванька зашёл на кухню, дядя Коля засыпал крупно-листовой чай в металлическую кружку. Мальчик присел на край стула и уставился на крепкие, загорелые, с вздутыми венами руки, которые колдовали над кружкой. Николай ловко отсыпал две столовые ложки чая, и аккуратно закрыв коробочку, спросил:
- Тебе чаю налить?
- Не-е, спасибо. Мне бы водички холодненькой.
- Может кваску, а?
- Давайте!
Николай достал чашку, открыл трёхлитровую банку, горлышко которой было обмотано марлей, и не спеша нацедил хлебного квасу.
- Дядь Коль, а Пашка говорит, что вы ему на день рождения спортивный велосипед купите… Это правда?
Правда, – улыбнулся Николай, затем убрал банку и добавил, - Пей квас.
Мальчик жадно выпил, вытер губы и поглядел на дядю Колю. Тот снял с плиты чайник, налил в кружку кипяток и накрыл небольшой разделочной доской.
- Пусть запаривается.
- А почему вы в кружке чай завариваете?
- Старая привычка… Люблю пить крепкий чай из гестаповки.
- А почему гестаповка? Немцы из таких пили?
- Ну, на счёт немцев не знаю, просто раньше старики так алюминиевую кружку называли, держать-то её было настоящей пыткой, обжигала моментально. Вот бывало сядем с друзьями, заварим крепкого чаю и пускаем гестаповку по кругу. Два глотка и следующему передаёшь.
- Как «горячая картошка» да?
- Ну, это не игра… Принято так было.
Послышалось шеборчание ключа.
- А вот и Пашка! – соскочив со стула, крикнул Ванька и помчался встречать друга.
- Привет, ты чё такой чумазый? – улыбнувшись, спросил вошедший Павлик.
- Да-а, долгая история, у меня к тебе дело.
- Ща, погоди, - сказал он в полголоса, а потом крикнул, - пап, тех таблеток не было, аптекарша дала другие, сказала, что не хуже.
- Хорошо, положи в прихожей – отозвался с кухни Николай.
Павлик кинул пакет на тумбочку и, не снимая кеды, вместе с Ванькой быстро прошмыгнул в комнату. Они уселись на полу, среди раскиданных игрушек и, покосившись на дверной проём, Пашка шепнул:
- Ну, рассказывай!
Павел с интересом уставился на Ваньку, поглядывая то на взъерошенные тёмные волосы, то на ободранные ладони и перепачканную футболку.
- В общем, проснулся я, смотрю, на столе деньги и записка, в которой мамка просила сходить в магазин, купить яиц, молока и хлеба. Я съездил на велике, всё взял, еду назад, а на пути жиртряска. Помнишь? Такая толстая бабка с нашего подъезда. Я звонок, а она обернулась и с испугу то влево, то вправо. Короче врезался из-за неё в бордюр, свалился и разбил все яйца, пакет-то в руке был. Мамка скоро придёт и если узнает – накажет. Она вообще запретила мне на велике в магзик ездить. Нужно где-то яйца достать или купить, а денег нет. Выручай, Пашка! - Деньги мы вчера с тобой на сок потратили, у меня только мелочь осталась, - он задумался и почесал веснушчатый нос, потом вскочил и оживлённо добавил, - щас, я на кухню сбегаю, гляну, есть ли у нас яйца.
- Ты только дяде Коле не говори, а то у меня папка вечером хотел к вам зайти. - Ладно. Я мигом, жди.
Пашка побежал сломя голову на кухню и, спрашивая на ходу у пьющего чай отца, «есть ли молоко?», открыл холодильник.
Он косо взглянул на ячейки для яиц и попытался сосчитать.
- По-моему всё с утра допили, – прихлебнув крепкого чаю, проговорил Николай, - щас я маме позвоню, она купит.
- Хорошо, пап.
Пашка вернулся в комнату.
- Яйца есть, вроде штук десять, может больше, но вот как их взять?!
- Может как-нибудь отвлечь дядю Колю.
- Как?
- Ну не знаю…
- Тихо, тихо – шепнул Павлик.
В прихожей послышалось шуршание пакета, затем неспешные шаги, которые затихли у комнаты родителей.
- Ура! Кажется, папка пошёл телик смотреть! – вполголоса вскрикнул Пашка и вскакивая с пола потянул Ваньку за рукав.
Они крадучись, чтоб не цеплять газеты, прокрались на кухню и затаились, прислушиваясь к звукам в прихожей. Павлик раскрыл холодильник и стал быстро вытягивать из ячеек яйца, ловко передавая их Ваньке. Тот старался так же быстро рассовывать их по карманам. Сердца у обоих бешено колотились, словно они совершали преступление века. Аккуратно прикрыв дверцу холодильника, Пашка на цыпочках, прикусив нижнюю губу от старания, мелкими шажками вышел в коридор, а следом с не меньшей осторожностью вышагивал Ванька. Газеты предательски шуршали, но мальчишки остались незамеченными. Павлик проворно открыл дверь, и они выскочили на площадку.
-Уф! Кажись, папка не заметил.
- Ты ко мне пойдешь или дома будешь? – спросил шёпотом Ванька.
- Пошли, я уроки сделал, так что до восьми можно гулять.
Мальчишки спустились этажом ниже и Ванька, придерживая рукой, полный карман яиц, засунул руку через воротник футболки и вытянул ключ. Кое-как справившись с замком, они вошли внутрь.
- Ещё не пришла! - глядя на обувь, обрадовано сообщил Ванька.
Ребята быстро разулись и засеменили на кухню, Ваня первый, придерживая карманы, а следом довольный Пашка.
Только успели разложить яйца по ячейкам, как из прихожей донеслось:
- Ванечка, ты дома?
- Да, мам!
- А почему дверь нараспашку? А? – крикнул женский голос из прихожей.
-Мам, забыл закрыть… Я только что зашёл… Пить захотелось и мы сразу на кухню побежали.
- Разуться успел, а дверь прикрыть времени не нашлось, да? – входя в кухню, проговорила мать Вани. – Привет, Павлик.
- Здрасте, теть Свет.
- Ванечка, ты всё купил?
-Да! Мам, можно мы поиграем на приставке.
-А ты уроки сделал?
- Я позже сделаю, нам задали только два упражнения прочитать.
- Ладно, играйте, только недолго. Что с коленкой? И почему ты такой грязный, ну-ка живо переоденься, а футболку положи в таз с бельём.
-Хорошо, мам, – пробурчал Ваня.
Мальчишки, довольные, помчались в большую комнату, где стоял телевизор, а на полу лежала игровая приставка и несколько дисков.
Ребята играли, уставившись в экран и безжалостно нажимали маленькие кнопочки, сдавливая в руках пластмассовые джойстики. Иногда выкрикивая : «Так тебе! На! Получи!».
На одну из таких реплик в комнату заглянула мама Вани.
- Павлик, у тебя родители дома? - Папа дома, а мама должна уже вернуться. Хотите, я сбегаю и узнаю.
- Не стоит, я сама поднимусь, а то мне яиц не хватило, одолжу у вас.
Мальчишки словно оцепенели. На экране кто-то в них безжалостно палил, а они молча смотрели на дверной проём, в котором только, что была мама Вани. Они переглянулись и, вскочив, выбежали в коридор.
- Мам, можно мы с тобой?
- Сидите и играйте, чего вам бегать?!
- А мы за дисками – соврал Ваня.
- Ну, пошлите. Ключи Вань не бери, я свои взяла.
- Хорошо, мам.
Мальчишки быстро обулись и выбежали в подъезд. Подскочив к своей квартире, Павлик дважды провернул ключ и распахнул дверь.
Все вошли, а на встречу им с кухни вышла жена Николая.
- Привет, Свет! Дети, идите в комнату, не мешайтесь – с притворной строгостью сказала мама Паши.
- Привет, Ир! Я с продуктами не рассчитала, вот и пришла к тебе.
- Проходи на кухню. Чем ты решила побаловать своих?
- Да ничего особенного, омлет с колбаской. Времени-то готовить нет, белья много, надо всё перестирать, а тут ещё муж в командировку в область едет, надо в дорогу собрать. Хотела ему варёных яиц положить, а осталось всего два, вот и пришла к тебе пару штук в долг взять – улыбнувшись, закончила Светлана.
- О-о! Это не проблема! Щас. – Ирина подошла к холодильнику, открыла и остановилась с удивлённым лицом. – Странно, вроде вчера десяток покупала…хм. Коля! Николай! – она ушла в комнату, оставив Свету на кухне, потом вернулась. – Очень странно, Коля говорит, что ничего не готовил. Хм…- Пашка! – крикнула она снова, но уже никуда не пошла.
Павел словно по волшебству в миг очутился на кухне, да не один, а вместе с Ванькой. Вид у обоих был перепуганный.
- Что, мам?
- Ты яйца брал?
Павлик молчал и краснел, превращаясь в сочный помидор.
- Паша! Я кого спрашиваю? Ты яйца брал?
- Мы их съели, - вдруг неожиданно сказал Ваня и насупился так, словно собирался плакать.
- Как съели?! Десять штук?! – недоумевала мать Паши.
- Да, – подтвердил осмелевший Пашка.
- Как в вас влезло-то?!
- Мы разбили всё в большую тарелку, посолили и накрошили туда батон, а потом всё съели. Так папка иногда ест, и нам захотелось так же попробовать. - Растут – смеясь, добавила мама Вани.
Тут и Николай подошёл.
- Что стряслось у вас? Орете, будто режут кого…
Когда отцу Павлика всё объяснили, он лишь усмехнулся и, потрепав мальчишек по голове, сказал:
- Сами значит, наелись, а о родителях не подумали. Нужно было предупредить, что всё слопали. А теперь собирайтесь и живо в магазин. Чтоб одна нога здесь, другая там. Ир, дай им денег.
- Дай им на два десятка, я щас за кошельком спущусь, - добавила Света.
Ребята сразу приободрились. Взяв деньги и сумку, они стремглав выскочили из квартиры и побежали вниз, перепрыгивая по пять-шесть ступенек сразу. Выскочили из подъезда испугав очень полную пожилую женщину, которая вся раскраснелась и очень тяжело дышала, и бежали как очумелые до самого магазина.
Купив яиц, мальчишки вышли из гастронома и уже не спеша, чуть-чуть отдышавшись, двинулись в обратный путь.
- Ты видел? Жиртряска чуть с лавки не свалилась, когда мы выбежали. Такое у неё было лицо…умора – разразился смехом Пашка, оголив крупный ряд белых зубов.
- Она, наверно, только вернулась, я с ней примерно час назад столкнулся. Боюсь, как бы она моим предкам не пожаловалась. Если узнают про велик, могут на неделю наказать, – нахмурив чёрные брови, проговорил Ванька.
- Не бойся, у неё сил хватит, чтоб только до квартиры дойти – загоготал Пашка, - с таким весом выше третьего этажа не подняться, а ты на четвёртом.
- Фиг с ней, главное, что нам не влетело,- глядя на Павлика смущённо проговорил Ваня.
- Да–а, ты молодец, что придумал сказать, будто мы съели все яйца.
- Сам соврал и тебя заставил.
- Ты же мне друг, а друзей нужно выручать!
Ребята с разговорами незаметно подошли к подъезду.
- Смотри, жиртряска уже уползла.
-А может она ещё в подъезде, давай переждём.
- Да ну-у, побежали! - смело крикнул Павел и открыл дверь.
Мальчишки влетели по лестнице и остановились на пролёте между четвёртым и пятым этажом.
- Ну что, завтра увидимся в школе – подмигнув, сказал Пашка.
- Ага! Паш, а у тебя папка, правда, так яйца ест, разбивает и с хлебом?!
- Ну да. Очень вкусно.
- Я тоже хочу попробовать, - завистливо проговорил Ваня. - Ладно, пока!
- Пока!
Пашка убежал по лестнице вверх и, быстро открыв дверь, исчез в квартире. А Ваня не спеша, спустился к себе на площадку и проверил целостность пакета с яйцами. Затем, осторожно приподнялся на носочках, дотянулся до звонка и ободранной рукой нажал кнопочку.
Паучок
Напротив Московского вокзала, в Нижнем Новгороде, построили большой торговый центр «Республика». Перед центральным входом из брусчатки выложили огромную площадку и в одну линию, параллельно зданию, поставили четыре небольших статуи: по краям маленькие девочка и мальчик, а между ними две девочки постарше, гимнастки. Одна из них с шаром на ладони, а другая с развивающейся лентой. Каждую статую обнесли круглым цветником, а по кругу обставили уютными деревянными скамеечками, с металлическими подлокотниками.
Дневная духота изнуряла, выматывала и просто сводила с ума. Лишнего движения не хотелось делать, желание было лишь одно – пить. Давно не было такого жаркого августа.
И вот, купив хлебного квасу за одиннадцать рублей, у полной тети, что торгует русским напитком из желтой бочки – прицепа, я поспешил спрятаться от солнышка. Люди чуть ли не в очередь стояли за местом в тени, и мне пришлось дважды обойти площадь, прежде чем я нашел свободную лавочку. Удобно устроившись и вынув из заднего кармана сложенную вдвое тетрадь, я принялся дописывать неоконченный рассказ об ужасной судьбе маленького отряда бойцов, которые глупо и жестоко погибли.
Листочки, купленной накануне тонкой тетрадки заполнялись буквами. Строчки, словно пьяные, шатались из стороны в сторону, а иногда прыгали и хромали. Некоторые и вовсе были безжалостно убиты чёрточками. Я писал.
Люди садились на скамейки, отдыхали и уходили, а на смену им тут же присаживались другие. Иногда я отвлекался и наблюдал за интересными влюбленными парочками, или смешными двух-трех летними детишками, которые словно косолапые медвежата, шатались вокруг маминых ножек.
Мои бойцы переправлялись в брод через горную речку, когда на меня дунуло приятным, сладковатым ароматом. Я повернул голову и увидел, как на соседнюю скамеечку плавно села девушка. Наши руки оказались рядом. Она листала какую-то цветную брошюру с афишами выставок и театров. Я окинул ее взглядом и вернулся к своему рассказу.
Девушка сидела слева от меня и иногда, краем глаза, я видел, как бессмысленно ее пальчики перелистывают страницы. При этом она как-то грустно вздыхала, иногда во вздохе слышались нотки возмущения и негодования, даже видно было, что её немного сердит то, что я, сидя рядом, не обращаю на нее внимания. Как потом выяснилось, ей хотелось общения, душа рвалась к людям, ко мне, в поисках собеседника. Девушке хотелось болтать о чем угодно, но только не молчать, говорить в захлеб, порой, словами опережая свои мысли. Я чувствовал это и улыбался.
Прошло минут пять, как она села, но ровным счетом ничего не произошло. Я писал, а она листала свою брошюрку, все чаще вздыхая и косясь на мою тетрадку. И тут я почувствовал чье-то легкое прикосновение, словно перышком щекотали локоть, машинально одернув руку, я увидел того, кто неосознанно касался меня.
Маленький, серый паучок, который плел паутинку с внутренней стороны подлокотника скамейки. Он случайно задел своей подвижной, мохнатой лапкой локоть. Я решил проучить маленького проказника за то, что он помешал писать рассказ. Паучок замер, потом шустро начал перебирать лапками и притих. Аккуратно поддев кончиком ручки серого хулигана я приподнял его вверх и спросил у сидевшей рядом девушки:
- Ты боишься пауков?
- Что? – не расслышав, переспросила она.
- Паучков боишься? – повторил я свой вопрос.
- Нет, - она взглянула сначала на меня, а потом на маленького кудесника и, улыбнувшись, сказала:
- Могу даже в руку взять.
А серый хулиган тем временем стремительно летел вниз, на им же сплетенном канатике. Я приподнял ручку, а он оказался еще ниже. Паучок ловко перебирал лапками, а при малейшем дуновении ветра резко снижался, и так продолжалось, пока он не достиг земли. Понимая, что проказник практически скрылся, я, аккуратно смахнул канатик с кончика ручки, позволив паучку уползти под скамейку.
- А лягушек, змей боишься? – переводя взгляд с земли на девушку, поинтересовался я.
- Нет, а чего их бояться?! Людей надо бояться, а не этих безобидных крошек, - улыбнувшись, протараторила она.
Затем мы познакомились. Она представилась Дашей и сказала, что работает на нижегородском телевидении, в молодежной программе, а в будущем хочет поступить в московский вуз на факультет журналистики.
Целый час мы болтали о книгах, о вреде телевидения, о любви к Родине и о Нижнем. А когда подошло время идти на вокзал, Даша вызвалась меня проводить. Мы зашли внутрь и посмотрели на табло с расписанием движения поездов; до отправления было минут двадцать. Я предложил подождать на вокзале и сходить в кафе на второй этаж.
Заказав по чашечке чая, мы сели за столик. Она говорила, как ей хочется съездить в Москву, чтобы походить по музеям и посетить различные выставки. А я в свою очередь рассказал Даше свои впечатления, о новом памятнике «Ипатьевская ночь», работы Церетели. Мы обменялись номерами, на случай если она все-таки соберется в столицу. Ей хотелось еще пообщаться и узнать меня больше, но времени было мало. Обрисовав в двух словах свою биографию, я допил чай и предложил идти к поезду.
Дойдя до турникетов, мы пожали друг другу руки.
- Рад был познакомиться!
- И я рада! – улыбнувшись, ответила Даша и направилась к пригородным поездам. А я скрылся в тоннеле, который вывел меня на перрон.