Золотой гроб
Окончание
ПРОЩАЙ, СЕРАФИМ
Впереди идущий Серый воскликнул «Бля!» и затормозил, из-за полумрака я чуть не уткнулся в спину Картуза. Впереди была вода, и в тесном проходе плавало несколько черных гробов, неизвестно, управляемые какой силой, выплывшие из склепа?
- Откуда гробы? - холодея от страха, затравленно спросил Серый.
- Ну, не с деревенского же кладбища - ответил я Серому.
Один из гробов плавал прямо под ногами, другой лишь наполовину высунулся из склепа, а один заплыл под самый потолок галереи, уходящей под Керженец. Я отодвинул Серого и пошел к проему. Вода доходила почти до подбородка.
- Посвети - сказал я Серому, указывая на проем.
Серый брезгливо оттолкнул легкий гроб, который проплыл мимо меня и уткнулся в гроб под потолком, нерешительно вступил в воду. Затем, скорее всего, для смелости, поднимая волны и фонтаны брызг, он направился ко мне и посветил внутрь склепа. В склепе чернела вода. Между нею и верхушкой сводчатого потолка расстояние было не более метра. На ее поверхности колыхалась целая флотилия черных гробов.
- Октябрь! - сказал я. - Я могу сейчас достать только крест. Но, чтобы поднять то, что вы ищите - нужен аквалангист. Но и он один не поднимет груз. А если гроб развалится, содержимое выпадет, и я тогда не знаю, как вы все это будете собирать со дна? Поэтому, нужна веревка, чтобы обвязать и вытащить гроб. Это надо делать быстрее, вода прибывает, и будет прибывать.
Октябрь засуетился. Не желая мочить ноги, он бросил мне веревку, которую захватил при спуске в галерею. Вероятно, как здесь, так и на службе Октябрь был безответственным человеком, не в состоянии просчитать развитие событий, хотя бы, на пол шага вперед. Даже не разворачивая веревку, можно было предположить, что длина ее слишком мала. Если бы нам и впрямь пришлось вытягивать на поверхность золотой гроб, то ее длины хватило бы только чтобы дотянуть веревку до гроба.
Я сообщил свои сомнения Октябрю, сказав при этом, что на ней даже повесится трудно.
- Насчет этого не беспокойся, - с фальшивым спокойствием ответил Октябрь, раздраженный очередной после фонарей оплошностью, - ищи то, что обещал найти. И, как всегда иронично сострил, - а по поводу повеситься - не переживай, мы всегда окажем посильную помощь.
Картузу он приказал немедленно подниматься наверх за веревкой, а при возможности раздобыть у кого-нибудь еще один фонарь. Вареного он подтолкнул к воде и распорядился, чтобы тот занял место Серого и светил.
- А ты Се»гый, надевай акваланг.
- Один я нырять не буду, - прогундосил Серый.
- Почему?
- Покойников боюсь.
- Не валяй ваньку, дубина. Надевай баллоны и - в воду! - уже не на шутку разозлился Октябрь. Фильке он приказал зажечь свечу и светить Серому.
Картуз развернулся и быстро пошел по галерее, унося с собой один из двух оставшихся фонарей. Свой фонарь Серый отдал Вареному, и, поднявшись на сухую часть галереи, передал Фильке пистолет, и стал надевать акваланг. Филька зажег свечу и закрепил ее на кирпичном выступе под потолком. Чувствовалось, что подводное дело Серому и впрямь знакомо. Он открыл вентиль редуктора и, убедившись в исправности аппарата, начал закреплять акваланг за спиной, который надевался, как рюкзак. Пламя у свечи колыхалось, слабо высвечивая желтые баллоны аппарата.
Я нащупал ногами лестницу, ведущую в склеп, набрал в легкие побольше воздуха и ушел под воду. Опустившись на дно склепа, стал лихорадочно шарить руками под лестницей, предположительно в том месте, где мог упасть пистолет. Искал, пока хватило сил держать дыхание, - пистолета не было. Я открыл глаза и пытался рассмотреть что-либо внизу, но, несмотря на гуляющие по поверхности и проникающие до пола блики от фонаря, без маски что-то увидеть было трудно. Мешала муть и ошметки всякой дряни, во множестве плавающей перед глазами. Пришлось подняться на поверхность.
- Ну, что? - с надеждой крикнул мне Октябрь.
Эстет хренов. Он так и не решился намочить свои драгоценные, полные, как у бабы ноги, и поэтому кричал за углом, оставаясь в сухом проходе.
- Впрочем, это даже и к лучшему! - решил я и, тяжело дыша, ответил ему:
- Потерпи. Сейчас найду. Только, пусть Серый даст мне маску на минуту? Серый, вздымая волны, подошел к краю проема и бросил мне маску. Свети в воду! - отдал я команду прожектористу Вареному, тот направил косой луч над лестницей. Я опять набрал воздуха, снова нырнул.
В маске видимость значительно улучшилась, и тут же среди мути, поднятой мной, я увидел расплывшийся силуэт пистолета, который лежал на нижней ступени. Не помня, есть ли патрон в патроннике, под водой я передернул затвор и запихнул оружие себе за спину под джинсы. Снова выбрался на поверхность, отдышался и теперь уже решил обследовать основание столба, около которого я положил крест.
Нырнул. Свет от плавающего по поверхности луча фонаря высвечивал неровности красно-коричневой кирпичной кладки, с белыми швами известки. Внизу тускло блеснуло, - это был крест. Я взял его рукой и только хотел оттолкнуться от пола, чтобы подняться наверх, как мне что-то мягко задело затылок. Я обернулся и чуть не захлебнулся от страха, стрелой пронзившего меня с головы до пят: - с расстояния не более тридцати сантиметров на меня смотрело слепое лицо ужасной мумии. В движение воды, которое исходило от меня, мумия казалась живой и из-за того еще более страшной. Она «стояла» вертикально, шевелила зеленой головой, ошметки кожи плавали около ее лица. Освобожденные от одежды плетеобразные руки были скрещены на груди. Страшно зиял черный провал вместо глаза, а полусгнивший рот обнажал зубы нижней челюсти. Хоть, это была уже знакомая мумия, которую я лично доставал из золотого гроба, но в первое мгновение наше с ней знакомство успокаивающим фактором не послужило. Я выскочил наверх, как дельфин и ударился головой о потолок, еще весь, дрожа и расталкивая встречающиеся гробы, поплыл к лестнице.
- Нашел? - снова громко спросил из галереи Октябрь.
- Нашел, нашел, - ответил я, стараясь голосом не выдать, что только что пережил один из самых ужасных моментов животного страха, встречавшихся в моей жизни. Я выплыл в галерею, и передал крест, стоящему поблизости Серому, а тот в свою очередь отнес его Октябрю. Вареный инфантильно стоял по подбородок в воде и надежно закрывал вход в галерею, уходящую под реку. Пистолет и фонарь он держал над водой на уровне головы. Несколько часов назад на этом месте в точно такой же позе здесь стоял покойный ныне Тимоха.
- Давай, Серый, проверь, есть ли там внизу гроб? - услышал я взволнованный голос окрыленного Октября. Найденный мною крест, и правда послужил мощным катализатором бриллиантовых иллюзий Октября Максимыча.
- Так Картуза же еще нет, как без веревки?!… - возразил Серый, стараясь оттянуть время ныряния средь гробов.
- Ничего, ты только найди гроб, а там и Картуз подойдет. Давай, давай, Серый! Не тяни время. Со всеми вами рассчитаемся по полной программе. Из золотых тарелок будете кушать – тормошился Октябрь
После этих слов Серый нехотя направился к проему.
- Значит так, Серый, глубина здесь более двух метров, - уже немного успокоившись от потрясения, инструктировал я водолаза. - Ныряй в дальний угол, раньше там стоял штабель гробов. Многие из них всплыли, но искомый гроб по-прежнему должен находиться на дне, так как весит не менее ста килограммов. Попробуй оторвать его от пола? Я ныряю следом за тобой с веревкой. Ею мы обвяжем гроб, а к концу привяжем ту веревку, что принесет нам Картуз. Понял?
- Не командуй тут, - пробурчал Серый. Не забывай, что за тобой должок, за твое гнусное вранье?! Не побоишься со мной нырять?
- Не побоюсь.
- Ну-ну! - неопределенно сказал Серый.
Пока Серый собирался с духом, я лихорадочно размышлял: - Мои минуты сочтены. Либо я сейчас вырвусь отсюда, либо голова в кустах. Вернее, даже не в кустах, а в заброшенном подземелье, куда никто не догадается принести цветочек. Кто-то из наших ребят сейчас находится здесь, но кто? Где? Какие у них планы? Время поджало так, что дальше некуда. Через минуту Серый обнаружит, что никакого «золотого» гроба нет, и тогда бандиты снова потащат меня наверх для «разбора полетов» Выражаясь военным языком, - час «Ч» наступил.
Самое легкое сейчас - это выхватить из-за брюк пистолет и расстрелять первым Вареного, так как, он вооружен, а затем Серого. Потом разбираться с остальными. И Октябрь и Филька также с пистолетами. Но, если мне даже и не удастся стрелять в них, то, когда с Вареным будет покончено, я уйду под воду здесь в склепе, и через подводную галерею выберусь наверх. Главное препятствие сейчас для выхода на свободу – Вареный. Но у меня не было уверенности в оружии? Находясь несколько часов в воде, слабые малокалиберные патроны могли отсыреть? И тогда пистолет только навредит мне. Поэтому, пистолет я пока решил не доставать.
Значит, - первым, надо кончать с Серым – лихорадочно крутилось в голове, - и завладеть его ножом, чтобы сразу после этого прикончить Вареного! С Серым надо разобраться не заметно. Под водой. Как? Я пока еще не решил.
- Ну, с богом, Иван! - мысленно сказал я сам себе. Нервы были на пределе. Как и всегда в минуты серьезной опасности меня охватила внутренняя дрожь, но мысли были ясны и внешне, я выглядел, наверное, спокоен. Я стоял на лестнице, Серый в двух метрах на другом ее конце, а Вареный, просунувшись в проем между нами, освещал склеп. В одной руке фонарь, в другой пистолет.
В воде под лестницей от плавающих гробов было тесно.
- Давай! - подтолкнул я Серого.
Тот тяжело вздохнул, надел маску, вставил в рот пластмассовый загубник, открыл вентиль регулятора подачи воздуха, махнул Вареному рукой и скрылся под водой. Я для вида размотал веревку и приготовился последовать за Серым.
И в бригаде спецназа, и в Афгане спецы учили нас приемам рукопашного боя, в том числе и - как, сломать шею, например, часовому одним движением кистей. Или - убить человека первым попавшимся под руку предметом. Мы многократно тренировались на чучелах, но в жизни мне этого делать не доводилось.
- Наступит момент, и вы вспомните, что мы вас учили не зря, - говорил нам тренер – сухощавый майор, - и тогда помянете нас добрым словом.
Сейчас пора практики наступила, но ситуация осложнялась тем, что все это нужно было сделать под водой. Тем более, что и Серый не чучело, и наверняка будет сопротивляться. Но, мне выбирать уже не приходилось.
Я дважды глубоко вздохнул и выдохнул душный воздух, насколько возможно насыщая кровь кислородом. После третьего вдоха напрягся и приготовился уйти под воду, но не сделал этого. В трех метрах от меня с брызгами, шумом и протяжным нечеловеческим рёвом на поверхность выпрыгнул Серый. Он махал руками и мычал. Загубник акваланга болтался на плече. Водолаз барахтался, ловил воздух широко открытым ртом, но в легких уже была вода. Его попытки вздохнуть больше походили на частое и тяжкое икание, а тяжелые баллоны акваланга неумолимо тянули его под воду.
- Значит, - мелькнула у меня мысль, - в поисках желанного золота, очень боявшийся покойников Серый, нос к носу столкнулся с мои страшным знакомцем - мумией, которая и меня перепугала чуть не до смерти.
- Что случилось? Что там!? - взволнованно закричал Октябрь, все еще не решаясь, бросится в воду.
- Серый чего-то сбесился! - испуганно ответил Вареный и на всякий случай отпрянул от проема.
Мне уже некогда было раздумывать о несчастье гундосого, я рванул из-за пояса пистолет, направил его в голову Вареного и нажал на курок. В Марголине раздался холодный жалкий щелчок. О, ужас! У нас в спецназе, конечно, были секретные в то время газовые двух ствольные пистолеты «Гроза», из которого человека можно пристрелить под шум падающего с клена листа и никто не услышит выстрела. Но я никак не мог подумать, что избитый спортивный Марголин может произвести такой эффект?!
Вареный заревел и вместе с пистолетом и горящим фонарем так быстро ушел под воду, как будто бы ему только что обрубили ноги. Я увидел, как заметался под водой его фонарь, но не прошло и секунды - свет пропал. На какое то мгновение наступила полная тишина. Мое сердце яростно билось. Я стоял в недоумение, окруженный махровой темнотой, в одной руке держа ненужную веревку, а в другой бесполезный пистолет. Серый уже утонул и в наступившей тишине было слышно, как на поверхности лопаются пузыри выходящего из-под воды воздуха. Через секунду глаза привыкли к мраку от горящей на стене свечи, и я стал видеть, как на стене галереи колышется ее слабый свет. Вдруг на месте, где только что стоял Вареный, выплеснулся огромный султан воды, из которого вырисовался человек. Раздался оглушительный крик: - На землю, падлы, на землю! Стреляю!
Из скатывающегося водяного столба появился силуэт, который мог принадлежать только моему двоюродному брату Владимиру. Владимир, не теряя ни минуты, устремился вперед. Кто-то, вероятнее всего, Филька, замычав, бросил в него как копье заступ. Только боксерская реакция спасла моего брата от неминуемой ужасной травмы: он уклонил голову, и заступ, со страшной силой прошелестев мимо его уха, ударился в ниспадающий потолок, высек из кирпичей искры и упал в воду.
Сразу же, полыхнув яркими вспышками, раздались два хлопка. Кто-то за стеной в галерее пронзительно завизжал и раздался хриплый голос Октября - лежу, лежу уже! Я лежу, не стреляйте…
Я также, разбрызгивая воду, бросился в галерею. Через пять секунд все было кончено.
На красной кирпичной стене трепыхал огонек свечи. Октябрь, не ожидавший такого исхода, лежал на холодной земле головой вниз. Все это произошло так быстро, что он не успел достать пистолет. Рядом, опершись спиной о стену, сидел и по-щенячьи попискивал Филька. Кажется, он был ранен, по его лицу водопадиком стекала кровь. Владимир дважды зачерпнул ладонями воды, плеснул на голову Фильки. Кровь смылась, но надо лбом, обозначилась широкая черная полоса.
- Ты же, падла, чуть не убил меня своей лопатой? - сказал он Фильке, не задумываясь о том, что только что чуть не убил Фильку из своего пистолета.
- Ладно! - успокаиваясь, произнес Владимир - Ерунда. Касательная, - сказал он, пошлепав ладонью по щеке бандита. - Будешь жить. Может, ума только меньше будет, хотя, судя по тому, что ты оказался в этой компании, его у тебя и так не в избытке - обнадежил он Фильку.
После этого, брат обнял меня за плечо и прошептал,- Сматываемся, Иван!
- Так мы и сделаем, но только через несколько минут.
- Почему?
- Сейчас сюда должен прибежать хлопец и принести веревку.
- Да, я знаю.
- Откуда знаешь?
- Потом расскажу.
- Надо его нейтрализовать. Иначе бандиты уже через несколько минут будут знать о случившемся, и погоня неизбежна. Наверху их в общей сложности восемь рыл.
- Ого! - ответил Вовка, - и когда же они кончатся?!
- Володя, - сказал я - держи веревку и свяжи этих потуже. А я пойду встречу посыльного.
Я передал ему веревку, так кстати оставшуюся у меня в руке, и достал у Октября из кобуры под мышкой маленький пистолет. Пистолет был почти дамским, но калибр 7,62(!?) - успел заметить я. У него же в кармане были обнаружены спички. Этот коробок я также взял с собой.
Володя разрезал веревку на несколько частей, и связал покорному Октябрю Максимычу сначала руки, потом ноги. Затем, связанные сзади руки веревкой же притянул к ногам. В этом положение человек вряд ли может быстро освободиться от пут?! Таким же образом был связан и Филька. Он жалобно стонал и просил его перевязать, что Володя и сделал, используя, в качестве бинта рукава от милицейской рубахи Октября. Когда Владимир с ожесточением отрывал рукава, глаза Октября говорили, что неожиданный пришелец может взять и всю рубаху, ему не жалко. Но я этого уже не видел, так как в это время крадучись поднимался вверх по галере. Чтобы не разбить себе нос, особенно на «хитром месте», я поочередно зажигал спичку, и пока она горела, продвигался на десяток шагов вперед.
Достигнув загадочного ответвления в галерее, где в нише пряталась запертая железная дверь, я затаился. Отсюда до подводной галереи было метров семьдесят, а до норы, ведущей к выходу тоже тридцать-сорок метров. Значит, меня врасплох застать трудно, зато моя задача - поймать Картуза именно врасплох. Ниша в стене представляла собой более чем полуметровое углубление, укрепленное по бокам кирпичными столбами. Между дверью и столбами также образовывалась небольшая ниша, куда я легко мог втиснуться. И, если не заглядывать в эту нишу специально, то можно пройти мимо, не заметив ничего подозрительного.
Картуз появился, все-таки, неожиданно. Сначала на стене блеснул свет фонаря, затем темная фигура, сопя, проследовала мимо. Я вышел из ниши и громко сказал:
- Стой!
Бандит остановился и сразу же поднял руки вместе с фонарем (Видно не впервой?!). На его плече висел толстый моток веревки.
- Если ты, Картуз, будешь хорошо себя вести, останешься жив. Оружие есть?
- Не-ет! - не оборачиваясь, сдавленно ответил бандит.
- Положи фонарь на землю и следуй вперед.
Картуз нагнулся, положил зажженный фонарь на землю и медленно пошел по проходу.
Прихватив фонарь, я двигался за ним.
Дальше произошло то, что я никак не ожидал.
- Картуз! - неожиданно раздался сзади глухой голос. - Подожди!
Я машинально обернулся и краем глаза успел заметить, что в конце галереи на стенах сверкали отблески фонаря. Кто-то быстро приближался к нам по проходу.
В это же мгновение, получив мощный удар в лицо, я стукнулся головой о стену. Пистолет и фонарь у меня выпали. Во рту сразу же появился соленый привкус крови. Картуз, в рассеянном свете не погасшего фонаря, наваливался на меня темной лавиной и в его руке сверкал нож. Лежа на полу, я поймал себя на мысли, что сейчас нет ни капли страха и боли от удара о стену, был только холодный и ясный расчет, поделенный на доли секунд. Лежа, я чуть подался вперед, левой ногой резко зацепил его за пятку, а другой ногой, что есть силы, ударил в колено. Картуз взвыл и рухнул на пол и тут же вскочил, но и я уже был на ногах. Фонарь валялся у стены позади меня и продолжал светить в проход, высвечивая моего смертельного врага как на экране широкоформатного кино. В его глазах можно было видеть отчаяние вперемежку с бешеной решительностью. Я знал, что конгломерат этих условий всегда утраивает силы человека, но и мне не хотелось глупо умирать на пороге свободы, поэтому, я заранее был уверен, ни он, ни его нож и даже десять ножей, не станут мне преградой.
Как шпажист с вытянутой вперед рукой Картуз на шаг прыгнул ко мне, пытаясь ударить ножом в грудь. Я отбил его руку, и он снова занял боевую позицию. Я решил, что во время очередной атаки я попытаюсь поймать его за кисть, рвануть на себя и упасть на его руку с разворотом влево. Эффективность приема мы десятки раз проверяли друг на друге в спортивных залах воинских частей. Даже на тренировках, когда на руку противника падали «понарошку», дело часто заканчивались вывихами рук или растяжением мышц. А в данном же случае, если все получится, открытый перелом руки Картузу будет обеспечен.
Но бандит неожиданно сменил тактику, он встал в боксерскую стойку и, неистово вращая глазами, пошел на меня, пытаясь сначала достать левой. Только вместо перчатки в правой его руке был зажат нож. Его устрашающий вид не внушал страха, а лишь придавал решительности. На всякий случай, я достал из кармана гвоздь, прихваченный мною в фанерной будке на автомобиле, и зажал его в пальцах. Сзади из глубины галереи к нам кто-то неумолимо приближался. Надо было срочно заканчивать эту комедь с Картузом. Я нагнулся к земле, сделав вид, что что-то захватил в ладонь, и резко выбросил руку вперед. Хлопец инстинктивно, загородился, я прыгнул к нему. Свою левую руку выбросил под лезвие, рванул кистью, нож выпал. А правой рукой, в которой был зажат ржавый гвоздь, я стремительно ударил врага в висок.
Я почувствовал, как гвоздь пробил его череп и остался в голове. Картуз в изумление замер. В то же мгновение ладонью правой руки схватил его за подбородок, левой за затылок и с усилием рванул против часовой стрелки. Под моими руками глухо хрустнуло, бандит обмяк, как тряпичная кукла и рухнул на пол. На все хватило трех секунд.
- Так, вот как это делается на практике (?!), - мелькнуло в голове.
- Спасибо, майор! - мысленно сказал я своему историческому учителю.
- В глубине темной галереи, я узрел брата, подбегающего на шум. В руке у него был пистолет. Как он так быстро добрался до сюда без фонаря и не набил себе шишек спрашивать было не время.
- Иван, помочь?!
- Уже не надо. Смотри, я показал ему в противоположную сторону галереи, по которой быстро удалялась фигура человека, который, увидев схватку в подземелье, решил ретироваться, и позвать на помощь.
- Человек во весь дух бежал обратно к лазу, освещая путь фонарем, а поэтому его силуэт в проходе был отчетливо виден.
- Видит бог, что я не хотел этого - сказал Володя. Он взял пистолет двумя руками, тщательно прицелился и выстрелил. Беглец взмахнул руками и плашмя упал на пол. Его фонарь также лежал на полу и продолжал светить.
- Хорошие фонарики делают братья китайцы, - опять невпопад подумалось мне.
Я нашел выроненный пистолет, Вовка взял валяющийся фонарь. Прежде чем уйти, я посмотрел на лежащего Картуза с неестественно вывернутой головой. Владимир светил. Глаза только что убитого мною человека были приоткрыты и в них застыло недоумение и мучительная боль. Картуз был вполне симпатичный, нормальный молодой парень?! И чего его потянуло к бандитам? - Я же говорил, - веди себя хорошо. Остался бы жить, - сказал я на прощанье мертвецу. - Эх, ни хрена себе?! - сказал Володя, разглядывая шляпку гвоздя торчащего из Картузового виска, из-под которой струйкой выкатывалась кровь. - Как это ты его? - Молотком, - ответил я. - Пошли.
В это время внимание Владимира привлек человек, получивший от него пулю и упавший у лаза. Тело зашевелилось. На фоне света его выпавшего фонаря, было видно, как раненый пытается встать на четвереньки. Мы направились к нему, на всякий случай, держа его на мушке. При нашем приближении, человек перевернулся и с трудом сел, опершись спиной о стену. Ладонью правой руки он закрывал лицо. Его рубашка чуть ниже левой ключицы намокла от крови.
- Однако, навылет, отметил я про себя.
- Что будем делать? – шепотом спросил Владимир. – Оставлять его нельзя. Если он выберется наверх, расскажет обо всем, что тут происходит – и у нас могут быть проблемы, еще большие, чем есть сейчас. Ты же знаешь – сколько их там?
- Не убивайте меня, я все расскажу – с надрывом переходя на фальцет, пропищал раненный и вжал голову в плечи.
- Ни хрена себе?! – удивился Володя, - тебя еще в плен не успели взять, а ты уже готов все рассказать?! Наверное, из генералов будешь, если так цепляешься за жизнь?
Только сейчас в полумраке я разобрал, что этим человеком был сам Палыч. Палыч повернул голову в сторону Владимира, будто понимая что от него исходит большая опасность, и в свете фонаря я заметил тонкий шрам на его скуле, спадающий от уха и почти до подбородка. Это был очередная деталь, которая что-то напоминала мне в человеке. Мои мозги суматошно переваривали нагромождения информации, накопленной за мои сознательные годы, которой было так много, как будто я попал в бурелом Тунгусского метеорита и не знал, - как оттуда выбраться?
- Из полковников, - неожиданно чревовещал Палыч. Было видно, что его самолюбие уязвлено подозрениями в слабоволии.
Стоп!!!
- Вельц! Полковник Вельц?! - Неожиданно для самого себя воскликнул я в полутемном подземелье. - Конечно же, он! Афган, жара, пыль, стрельба, взрывы, кровь, смерть и щемящая боль в сердце за гибель молодых пацанов-солдат, которых я увез на БТРе из палаточного городка. Эта боль не отпускает меня и сейчас, спустя восемь лет после этого кошмара в скалистой пустыне. Я усмирял себя мыслью, что это была война, и на этой войне убивали многих. Но, я мог бы выполнить приказ командования «в кишлак не входить», и был бы по-уставу прав. Ну, получил бы выговор, за то, что отделение моей роты покинуло пост. Получил бы понижение в должности. Да и хрен с ним! Зато, все парни, которых теперь нет, были бы живы, имели бы семьи и были бы счастливы. И благодарны своему командиру роты за то, что не ввергнул их в непонятную и неоправданную бойню. Понятно, что Мурзагалиева с отделением надо было спасать. Но ведь мы и Мурзагалиева и его солдат не спасли, и сами понесли потери?!
Все эти переживания вновь промелькнули в моей голове, и память затормозилась на одном фрагменте, запечатлев его, как стоп-кадр: полутемная палатка нашего начштаба, разгневанный полковник за столом и я.
- Так это вы, Вельц?! Я давно заметил, Палыч, что Вы, то есть ты, просто до боли кого-то мне напоминаешь. Но, узнал только сейчас. Ну-с, и давно ли ты, полковник погоны на мазу поменял? – спросил я, понимая, что обращение на ВЫ теперь не уместно……- И бакенбарды отрастил. Кажется, в Афгане у тебя их не было?
- Не убивайте меня, Тучин! Я Вас помню – дрожал голос Палыча. Я Вас сразу вспомнил, но не думал, что Вы узнаете меня.
- Так, может быть, ты помнишь, дерьмо, почему восемь лет назад я бил твоей поганой башкой о сейф? – схватил я полковника за грудь и тряхнул. Вельц застонал и откинулся к стене.
- Может быть, ты помнишь, почему отделение сержанта Мурзагалиева оставило охрану палатки с наркотиками и оказалось в кишлаке? Ты помнишь, сколько в тот день погибло парней? Ты, понимаешь, полковник, что даже не стоишь сапога сержанта Тиханцова, который умер у меня на руках? Говори, чмо, кто и зачем послал отделение в кишлак?
- Я послал… Наркотики. Наркотики проклятые. Тучин, Вы поймите, ведь я тоже по существу выполнял приказ и должен был их привезти в штаб армии, а затем отправить в Союз. Ваш сержант рвался доложить о приказе Вам, но со мною был ваш начштаба Перов и Мурзагалиев повиновался.
- Выходит, что Перов был в вашей же шайке – спросил.
- Ему хорошо платили.
- Ох, Вельц, какое же ты дерьмо – гневно сказал я. Не шлепнуть тебя – значит, принять еще один грех на свою душу. - Я решительно приставил к его лбу пистолет, раздумывая, что нажатие курка не сильно усугубит трагедии сегодняшнего дня.
Неожиданно, Палыч застонал, обмяк, и его голова свалилась набок.
-Оставь, Иван, - сказал Володя. Толку от его смерти ни на грош. Пошли.
Впрочем, я уже и сам, как-то мгновенно успокоился. Откровение Вельца сняло с моей души тяжесть неведения. Я всегда страдал оттого, что не верил в вину хорошего и честного солдата – сержанта Мурзагалиева. Но до сего момента грань этого неверия всегда балансировала на канате сурового факта: «Ведь ушел же! Самовольно оставил пост, ушел вместе с отделением в самоволку. Погубил своих ребят и косвенно многих из тех, кто бросился его спасать!».
Теперь все встало на свои места.
Понимая, что Палыч вряд ли скоро придет в себя, мы, тем не менее, прошли к лазу и минут пять закидывали его валявшимися вокруг кирпичами.
-Думаю, что с перебитой ключицей ему вряд ли удастся расчистить лаз? – сказал Володя.
Миновав раненого отставного полковника, по прежнему недвижимо лежащего у стены, мы устремились к золотому склепу, к оставленным у воды пленникам - Октябрю и Фильке. - Кстати, Володя, на выходе нас ждет хлопец с пистолетом? - Да не беспокойся ты. Вот его пистолет - он показал, Ты думаешь, он мне его подарил?
Мы бегом достигли, ставшего родным, склепа. Октябрь - стервец был уже полу развязан, и только притворялся, что лежит в прежней позе. Нам было совершенно некогда разбираться с пленниками и уж, тем более, снова связывать их. Вовка, нагнувшись, влепил Октябрю такой апперкот, что подумалось, - Октябрь теперь перестанет картавить. Октябрь же просто сделал вид, что умер. А может, и вправду умер?
Филька, по-прежнему связанный, сидел под горящей свечей. Он с ужасом и безнадежным отчаянием глядел на Владимира..
Прощай Серафим, сказал я ему и подтолкнул Вовку в спину в сторону водяной галереи.
Там, напротив входа в склеп, около плавающего гроба виднелась спина Вареного. Чтобы освободить дорогу, Владимир толкнул гроб проем, а Вареного немного вытащил на сушу.
- Володя вошел в воду, набрал воздуха и нырнул под потолок галереи. За ним последовал я. Проходя мимо зияющего проема в склеп, я увидел в его темной глубине флотилию громоздящихся на поверхности гробов. Где-то там, в чреве склепа рядом с мумией покоился искатель приключений и водолаз Серый. Вряд ли те, кто копал эту усыпальницу смог предположить, что через сотню-другую лет здесь будут происходить события, подобные описанным. И что здесь будут находить нежданный последний приют далекие потомки?
Ненужный фонарь я бросил в воду, нырнул под потолок и секунд сорок, задевая головой кирпичи, плыл к выходу. Володя дожидался меня в полной темноте на лестнице. Мы подползли к выходу, на всякий случай прислушались. Наверху пела и кричала всякая птичья тварь.
Выбрались на поверхность.
Солнце уже переваливало за полдень и ярко освещало синие просторы бесконечного Заволжья. С того момента, как мы спустились в галерею, прошло всего тридцать или сорок минут. После прохлады подземелий и водных процедур, тело обволокло приятным теплом. Я увидел, что из-за камня торчат ноги и еще одного искателя приключений, имя которого мы так и не узнали. Жажда золота и смерть - всегда ходили рядом.
Скорее уже по сложившейся традиции, мы решили пробраться на берег, откуда был хорошо виден лагерь, и оценить ситуацию, сложившуюся там за последнее время.
На поляне рядом с ЗИЛом стоял, вернувшийся УАЗик, а кто-то хлопотал около лежащего у входа в палатку человека, вокруг царило оживление. Были слышны неразборчивые команды Палыча, и несколько человек по одному зашли в палатку. Забежал туда и автоматчик, вернувшийся вместе с Джоном.
- Похоже, что они что-то заподозрили? - сказал я Владимиру, имея в виду, суету у палатки.
- Черт возьми! - выругался брат, - надо было твоего полковника, все-таки, грохнуть, а тех двух утопить. Блин, сами себе создаем проблемы.
Удирать надо, Володя. Сейчас они штурмом будут брать подземелья, поскольку, не знают, что мы уже на свободе. А когда поймут, освободят от пут Октября с Филькой, увеличат свой отряд до десяти человек и начнут прочесывать лес. Расклад сильно не в нашу пользу, к тому же у них в наличие два автомата. А для нас война кончилась. Нам надо пожинать, что успели навоевать, - сказал я, имея в виду наши драгоценные мешки. - Так что бежим, друг, в нашем распоряжении несколько десятков минут.
- Да, ты прав, Иван, пошли.
Мы трусцой двинулись вниз по реке. По дороге Володя сообщил, что ребята дошли вниз по левому берегу реки километра на два.
- Но дальше река делает петлю и заворачивает влево, - продолжал рассказывать мне Владимир. - И до самого Лыкова начиналась сплошная сеть стариц и заболоченности. Поэтому, мы вернулись на километр обратно. И если свернуть через лес, то по прямой до Лыкова останется пройти не более полутора километров. Но там начинаются открытые места с множеством полян. Поэтому, мы решили подождать тебя и уж, вместе продолжать путь. Когда мы услышали отдаленные выстрелы на берегу, я оставил ребят, и пошел к тебе на помощь. Прошел почти до самого монастыря и никого не встретил в лесу. Когда выбрался на берег, увидел, как из накануне приплывшей лодки, выгружают двоих хлопцев. А потом стал свидетелем, как тебя выпустили из будки на грузовике, затем допрашивали.
Словом, на берегу я провел полтора часа, пока не увидел, что вы стали переправляться на этот берег. Все время, пока вы были у выхода из подземелья, я находился в тридцати метрах, и лежал за поваленным деревом. Меня так искусали муравьи, что от зуда хотелось завыть по-волчьи. Когда вы ушли обратно, а у выхода остался часовой, я понял, что сейчас в Лагере Палыча предстоит генеральный спуск в подземелье. Часового ликвидировать было не сложно. Сначала я запустил пару шишек в кусты в сторону Керженца. Часовой насторожился, затем, держа наготове пистолет, пошел проверять заросли. А я в это время занял место за камнем у норы, и когда он, успокоенный, вернулся, я его и попридушил малость. Потом я проник в подземелье и на выступе потолка нарисовал тебе винт, чтобы ты чувствовал, что ты не один здесь. Пока ты нырял за крестом, а хлопец тебе светил, я сидел в воде, спрятав голову за гроб. Эти гробы я специально вытолкал в проход, чтобы было за чем спрятаться. Остальное ты знаешь.
Мы миновали старицу, на берегу которой несколько часов назад разворачивались главные боевые действия с бандитами. Когда перебрались на противоположный ее берег, Володя, вдруг сказал.
- А знаешь, у нас изменения в составе отряда?
- То есть?
- Валерик покинул отряд. Сначала он настаивал всем бежать в обход Лыкова и лесами пробираться в Хахалы. А когда мы решили тебя ждать, он потребовал свою долю из мешков, сказав, что не намерен рисковать жизнью ради того, чтобы того, чтобы кого-то ждать.
- Дали?
- Нет, конечно. Сказали, что когда все будет позади, когда соберемся все вместе, тогда и подумаем, - как нам поступать с сокровищами?! Он завозникал, говорил, что если бы он не привез инструменты, то и вообще бы ничего не нашли. После того, как Михаил в очередной раз врезал ему в ухо, Валера сказал, что не ожидал от нас такой подлости и ушел через лес в сторону Лыкова.
Я, в свою очередь, рассказал Володе об истории с Валеркиным рюкзаком, прикарманенных им драгоценностях. Благодаря которым, бандиты убедились, что сокровища это не миф и существуют реально.
- Вот сволочь! - выругался Вовка. - Ну, ладно, хрен с ним. За одного битого двух небитых дают.
- Что ты имеешь в виду?
- С нами Наташа и Лариса.
- Каким образом? - удивился я, - как они попали к ребятам? Ведь они же уплыли на стоянку за Лыково?!
- Правильно. Уплыли. Но, помнишь, они говорили, что сегодня вечером в Монастырь должна прибыть этнографическая экспедиция из университета?
- Да, помню.
Ну, вот. Наташа и Лариса должны были соединиться с экспедицией. Они оставили в Лыково своих друзей и поплыли вверх к Монастырю. Потом они услышали стрельбу в лесу, испугались, причалили к берегу и минут пятнадцать в растерянности выжидали, пока кончится пальба. Пальба кончилась, они решили не продолжать путь в Монастырь, а вернуться обратно. Когда вернулись к байдарке, обнаружили на песке только выложенные накануне рюкзаки. Байдарку унесло течением. Я тут их и встретил, когда спешил тебе на помощь. Благо, от наших ребят я далеко не ушел поэтому, девчонок доставил под охрану Михаила с Игорем, а сам снова поспешил к тебе.
- Дела?! - искренне изумился я. - Вот, как раз, девчонок втягивать в это дело нельзя.
- Нельзя - согласился Володя, но они, как и мы, стали жертвой обстоятельств.
Мысль, что сейчас я снова увижу Наташу, в общем обрадовала меня, но в то же время и огорчила. Огорчила потому, что не девчоночье это дело прятаться по лесам от вооруженных бандитов. Еще не известно, чем все это закончится? Это, во-первых, а во-вторых, если судить по физиономии моего двоюродного брата Владимира, то видок у нас сейчас не для романтических встреч. Такая же трех дневная щетина сейчас и у меня. Если сюда добавить кровоточащие ссадины от нашего слепого метания по зарослям во время первого преследования и мои разбитые губы от удара Картуза, то мы и сами сейчас смахиваем на разбойников.
- Ладно, не переживай, - угадал мои мысли Володя. - Согласись, что мы не можем оставить девушек одних в лесу.
- Согласен, согласен, - рассеянно ответил я.
Мы уже прошли не менее двух километров от старицы. Приблизились к реке. Володя провел меня к густым, словно списанным с картинки Библейских кущ, зарослям и не громко свистнул. Раздался ответный свист. Это мне напомнило что-то из книжных рассказов про разбойников Робин Гуда. Средь зеленой листвы появилась Мишкина физиономия. Он призывно махнул рукой. Миновав заросли, мы спустились в покрытую зеленой травой, яму, похожую на застарелую воронку от пятисотки. Ожидая нас, ребята устроили там что-то наподобие бивака: принесли обломки бревен, на которых можно было сидеть. Игорь лежал на скосе, подложив под голову здоровенный рюкзак. В глубине ямы сгрудилась остальная наша поклажа.
Наташа и Лариса сидели на бревне. При моем появление, Наташа вопрошающе улыбнулась, но в ее красивой улыбке откровенно просматривалась тревога по случаю ситуации, о которой парни, наверное, уже успели поведать девушкам.
- Привет, господа офицерА! - чтобы как-то скрасить обстановку притворно весело сказал я, предполагая, что хоть чья то бодрость может чуток встряхнуть атмосферу напряженной тишины.
- Ты где был, Иван? Мы уже три часа ждем, - промолвил Игорь, привстав с импровизированной лежанки.
- Рыбу ловил, - ответил за меня Вовка. И чтобы сразу упредить возможный вопрос со стороны доверчивых девушек о том, какую рыбу я поймал, добавил - готовьтесь к походу. Скрытым маршем, тык-скыть… 10 минут на отдых и вперед. Надеюсь, девушки, вы спортсменки?
Михаил отозвал нас с Володей в сторону.
- Не знаю, как вы к этому отнесетесь, но девушек пришлось посвятить в суть дела?
- Почему?
- Пока перекладывали мешки, один из них нечаянно раскрылся, и Лариса закричала, что столько золотых изделий она не видела никогда в жизни. Вот, после этого и пришлось кое-что рассказать.
- Ладно, Миша, не переживай. Может быть, это и к лучшему. Давайте, 10 минут перекурим, затем собираемся и уходим.
Я попросил Володю посмотреть, что у меня со спиной, которая нещадно ныла. Он осторожно задрал мою футболку, посмотрел и зацокал губами - Нда-а, брат, кажется, там нарывает. Жаль, что Мишка так легкомысленно самогон оставил в лагере. Теперь дезинфицировать нечем.
Наташа, почувствовав, что требуется медицинская помощь, взяла инициативу в свои руки.
Она достала свою косметичку. Содержание какого там тюбика имела спиртовую основу, приказала мне снять изжеванную псом футболку и занялась моей спиной.
- Откуда это у вас? - Сказала Наташа, глядя на мою грудь, исполосованную шрамами и ниточками от швов. - Издержки военной молодости - сказал я ей.
- Вы воевали?
- Чуть-чуть.
- А знаете, мой дед тоже воевал и он даже привез из Германии зеркало. Это совершенное искусство. В него смотрелись фрейлины.
- Ну, войны, вообще-то разные бывают. Если бы наш разговор состоялся раньше, то я обязательно привез бы какую-нибудь юрту - пошутил я.
- Ой, извините. Я совершенно не хотела вас обидеть.
- Слабый ты человек, Иван - подколол меня мой друг Михаил. Поцарапался и сразу, хоть, в обморок падай. То ли дело я, - пулевая рана под мышкой и, ничего. Засохла как-то сама по себе и чувствую себя вполне нормально - похвастался он.
- Ты даже умрешь не как все, - ворчливо сказал ему Игорь. Нормальные люди от таких ранений умирают мгновенно и с именем любимой на устах. А тебя и пули не берут, и даже имени нет, которое бы ты мог произнести последним.
- Есть.
- Ну, и чье бы ты имя прошептал затухающими устами?
- Твое.
- Это почему?
- Ты мне уже три года «торчишь» десятку?
- Меркантильный ты человек - упрекнул Игорь экс шурина. - Хотя, это обстоятельство идет даже на пользу. Будет, кого перед смертью вспомнить. Так что и не жди, не отдам.
Мы засмеялись.
Заканчивая обрабатывать мне спину, Наташа, спросила, нет ли у кого воды? Воды не оказалось. За нею вызвался сходить Игорь.
Прошел, наверное, уже час, как мы с Владимиром покинули монастырские подземелья. Пора было уходить.
От реки прибежал испуганный Игорь - Ребята, кажется, нас уже окружают!
- Е-маё! Дождались - воскликнул Вовка. - Говори четче, кто там и чего!
- Я вышел к воде, и сразу налетел на байдарку. В ней трое. Увидали меня и стали подгребать к берегу. За поворотом виднелись еще две байдарки. Это все те же хлопцы. Одного из них я точно узнал.
- А он тебя?
- Ну, наверное.
- Да, блин, когда это кончится!? - опять вскричал Владимир.
Девушки встревожено смотрели на нас.
Я надел старую футболку и осмотрел пистолет, доставшийся мне от Октября. Все восемь патронов были на месте. В Вовкином «Макарове» оказалось, - пять патронов. С таким боезапасом с автоматами воевать трудно, но можно.
Михаил - ты главный. Забирай отряд и вперед. Мы с Володей будем следовать сзади в пределах видимости. Вперед, ребята!
Мы мчались сквозь лес, не разбирая дороги, по лицам хлестали ветви елей. Тяжело дыша, пробежали не менее 600 метров. Хуже всех приходилось Мишке, он хромал, как на протезе. Игорь дышал, словно загнанная лошадь, неся на плечах рюкзак, а в руках мешок.
ОТ ВИНТА
Над головой, заходя на посадку, проревел пожарный самолет.
- Все! Напрасно все-таки девчонок втравили в это дело, - думалось мне. - И дернуло же Вовку с его инициативой привести их в наш лагерь?!
- Я знаю, что делать - неожиданно сказал Владимир. – За мной, ребята, не отставайте! - и свернул влево от Керженца, в сторону аэродрома. Ты чего задумал? - спросил я на бегу у Вовки.
- Я точно не знаю, но попробуем?
- Чего попробуем?
- Самолет. Я никогда не летал на таких, но попробуем.
- Тут уже я понял Вовкин план. Наверное, это был лучший выход в сложившейся ситуации. Впереди показался просвет, мы выбежали на край поляны и остановились.
Поляна уходила вдаль метров на шестьсот или более. Справа у леса метрах в двухстах отсюда находилась избушка лесника с высокой антенной радиосвязи и надутым оранжевым мешком на высокой жердине. Около нее виднелась вкопанная в землю цистерна. Самолетик стоял около избушки, от него в сторону леса отъезжали белые «Жигули». У самолета хлопотал какой то человек с ведром, затем он поставил ведро и пошел в дом. В это время справа, сзади метрах в пятидесяти от нас прозвучал выстрел. Пуля попала в дерево над головой. Потом пальнули еще раз. Человек у самолета, услышав выстрелы, остановился и стал смотреть в нашу сторону. Вдруг прогремела очередь и сзади слева. Значит, хлопцы с двух последних байдарок также вышли на огневой рубеж?! Мы все лежали на земле, но, вероятно, они нас уже обнаружили?
- Ладно, ребята вы давайте отбивайтесь, а я пошел - сказал Володя, передавая свой пистолет Михаилу, и сначала пополз, а потом поднялся и побежал к самолету. По нему стали стрелять с опушки справа. Выстрелы раздавались метрах в ста от нас. Владимир в открытом пространстве становился просто мишенью для практической стрельбы, поэтому, я бросил мешок и, махнув парням рукой, чтобы лежали, устремился на звук выстрелов. Метров через шестьдесят я увидел их. Бандитов было трое, один с автоматом.
Автоматчик лежал около дерева и целился по петляющему на поляне Владимиру. Я приставил свой пистолетик к дереву, выдохнул воздух, прицеливаясь, и пальнул. Хлопец уронил голову на траву. Двое других спрятались за деревьями. Перебегая от дерева к дереву, я пошел в наступление. Они выстрелили пару раз в мою сторону, я три раза в их. От деревьев, за которыми они прятались, полетела кора и щепки. Парни бросились бежать в глубь леса. Вдогонку я послал им последние пули, но, наверное, не попал, и они благополучно скрылись между деревьями.
Я подбежал к автоматчику. Хлопцу было лет тридцать - тридцать пять. Его посеревшее лицо несло на себе загар, навечно впитавшийся в кожу. Моя пуля прошила ему плечо. После первого шока, он поднял голову и мутным взором уставился на меня. Я поднял его автомат и отцепил сдвоенный, связанный изолентой магазин. Один из них был забит патронами до отказа, во втором осталось четыре или пять патронов.
В это время со стороны самолета доносились, какие то крики. Я увидел, как Владимир, выбросив колодки из-под шасси, садился в самолет, а мужик протестовал и тащил его за футболку назад. Владимир, почувствовав, что страж воздухоплавания вряд ли отстанет добровольно, вылез из самолета и приложился к мужику кулаком. Тот упал, затем вскочил и побежал в сторону дома. Владимир снова забрался в самолетик. Через несколько секунд, пропеллер завертелся и взревел мотор. Самолет пробежался от домика лесника и, развернувшись, поехал к опушке, где залегли наши ребята. Я увидел, что Владимир через стекло призывно машет рукой. Я оставил раненого хлопца в покое, и, захватив его автомат, бросился к ребятам.
Ширококрылый самолет, подпрыгивая на неровностях почвы, подъехал к опушке и развернулся. До него оставалось не более 20-ти метров. Схватив мешки и рюкзаки, все наши побежали к самолету. Пока остальная команда скрывалась в его чреве, я пятился к нему задом. Одной рукой я держал мешок на плече, другой автомат, держа его, как пистолет. С левой опушки стали стрелять. Из-за рева мотора я не слышал выстрелов, но видел, что пули вспарывают траву около шасси и поднимают кусочки земли. Я увидал наших преследователей. Они прятались за деревьями метрах в двухстах на левой оконечности поляны. Я выпустил в их сторону длинную очередь. Подбегая к самолетику, я успел заметить на его крыльях, какие то заплатки, вмятины на фюзеляже, а на дверцах ободранную краску. Наверное, этот старичок бывал во многих передрягах? Но сейчас ему предстояло главное испытание - спасти заблудших туристов. Внутри было четыре кресла и маленький грузовой отсек, куда я и заполз, забросив внутрь мешок и автомат.
Вовкино лицо было напряжено. Он потянул на себя какой то рычаг. Самолет зарычал еще более и, прыгая на кочках, направился к противоположному лесу и стал набирать скорость.
- Закрой дверь, - прокричал мне Владимир. Я захлопнул дверцу грузового отсека, но она открылась. Я хлопнул ее несколько раз, кажется, защелкнулось.
- Ни фига себе, летуны. Организация серьезная, а двери не закрываются. Прямо как в моих стареньких «Жигулях». Сядь в кресло! - Сквозь нарастающий рев мотора прокричал мне Владимир. Я как-то пролез между Михаилом, Наташей и Ларисой. Теперь на двух креслах тесной кабинки мы были уже вчетвером. Игорь сидел рядом с Владимиром. Сзади, в грузовом отсеке валялись закинутые рюкзаки и мешки с драгоценностями.
- Давай! Володя. Нажимай! - прокричал я брату. Он сосредоточенно молчал.
Стремительно приближался лес. Самолет ревел, и чувствовалось, что вот-вот, он должен оторваться от земли, но метров за пятьдесят до него, Владимир резко сбросил газ, и самолетик стал тормозить, чуть не врезавшись в кусты. Владимир опять развернул его, задевая крылом ветки.
- Не взлетим - прокричал он - Тяжело.
- Давай, Володя, давай, дорогой, придумай что-нибудь?
Самолет остановился, новый пропеллер продолжал вращаться, отражаясь на солнце полу прозрачным желтым кольцом. Владимир выскочил из кабины, открыл дверку грузового отсека со своей стороны, нащупал какой то ящик с инструментами, прикованный к полу и стал выбрасывать оттуда всякий железный хлам. Там же, кстати, за ящиком лежал и, погнутый Мишкиной бутылкой пропеллер, который тоже полетел на землю. Но, самолет облегчился не более чем на 40-50 килограммов.
Издали мы увидали, что со стороны реки и избушки на поляну выбежало человек пять наших преследователей. Автомат был только у одного из них, но и этого вполне хватало, чтобы справиться с нами, сейчас уже, практически, безоружными. Они цепью бежали в нашу сторону.
Владимир закончил выбрасывать инструмент, захлопнул дверцу и снова занял место пилота. До хлопцев оставалось всего метров пятьсот, и бандиты приближались.
- Ну, что старик, - сказал я брату - или мы сейчас взлетим в небо живыми, или туда полетят только наши души. Неожиданно, откуда-то сзади, буквально в пятидесяти метрах от самолета из лесу вынырнул УАЗик Джона. Стервец, успел-таки, где-то переправиться!? Переправиться он мог только в Хахалах через мост. Наш самолетик опять стал набирать скорость, направляясь теперь уже в сторону домика лесника. УАЗ погнался за самолетом и вскоре уже прыгал на кочках рядом с крылом. С Джоном сидел горбоносый Октябрь Максимыч в грязной милицейской рубахе без одного рукава. Правое окно автомобиля было опущено, и я заметил, что лицо у него перекошено не только от гнева. Вероятно, после Володиного апперкота правая его челюсть так сильно распухла, что не было никаких пропорций в благородном лице милиционера. Он что-то угрожающе кричал, и махал Вовке пистолетом, требуя остановить самолет. Через несколько секунд он выстрелил. Пуля попала в дверное окошко грузового отсека, сделав в нем дырку. Я услышал, как вторая пуля ударила в крышу кабины.
- Ах ты, сука! - не удержавшись заорал я и, задев подметкой кроссовок Мишку по лицу кувырнулся в грузовой отсек, где среди мешков и рюкзаков валялся мой автомат. Помня, что первый рожок пуст, я перевернул магазин, выбил прикладом стекло и, почти не целясь, выпустил последнюю очередь в кабину УАЗа. С 10 метров промахнуться было трудно, да я и не промахнулся. УАЗ резко свернул влево (хорошо, что не вправо), несколько раз перевернулся и через несколько секунд взорвался. Но взрывная волна нас уже не достала. Мотор ревел, самолет продолжал набирать скорость, дом лесника стремительно приближался, я опять забрался на место между Михаилом и Наташей. Успел обратить внимание, что лицо девушки было смертельно бледно. Еще бы не побледнеть? Из беспечной туристки - попасть в такую катавасию!?
Сзади полыхал УАЗ, высокие огненные космы уносили грешные души Октября и Джона для судилища на чистые небеса.
- Давай, Володя, давай! - ревел я брату.
До хлопцев уже оставалось двести метров, сто. Я увидел, как автоматчик встал на колено на пути движения самолета и целится в нас. Мы все пригнулись за исключением Владимира. Пули все-таки, попали в самолет. Смотровое стекло лопнуло в двух местах, и полетели стеклянные брызги. Игорь зажмурился и закрылся рукой.
- Давай, Володя! Дерзай, - рычал я.
Самолет промчался мимо бандитов. Автоматчик успел отскочить, чуть не получив по башке крылом. Теперь мотор ревел так, что его цилиндры вот-вот должны были разлететься. Наконец, мы почувствовали, что тряска кончилась, земля стала медленно отодвигаться, но стремительно приближались сосны. Пропеллер срубил верхушку дерева, полетел прах, и мы почувствовали, как по днищу процарапали ветви. Мы взлетали! Под крылом замелькал, извивающийся голубой лентой Керженец, с его золотыми пляжами и старицами. Высота была уже не менее пятидесяти метров. Мотор работал звонко и чисто.
- Ура! Первым закричал я, а Игорь стал обнимать Вовку. В тесной кабине наступило радостное веселье. Лариса и Наташа тоже кричали Ура! Мишка ударил Владимира сзади по плечу и громко заявил, что теперь он верит в могучую силу авиации и в высокий профессионализм российских пилотов. Пусть даже и не доучившихся.
Радость была велика. Самолет продолжал набирать высоту, открывалась широкая и красивая панорама поймы реки. До самого горизонта все было покрыто лесами. Дальние зубчатые, лесные отроги извивались и шевелились в плену горячего воздуха и дымка тихой голубизной покрывала этот зеленый океан Вечности.
- Володя, надо лететь в сторону Горького. Найдем лужок поближе к железной дороге, сядем и, - по домам для осмысления ситуации.
- Дело хорошее, только полетной карты нет…?
- Не гони лошадей - сказал летчику Михаил - посмотри влево и ты увидишь, что Горький именно там.
Я также посмотрел через дверное окошко. Действительно, вдалеке, километров за шестьдесят-семьдесят можно было увидеть столбы дыма, скорее всего, поднимающиеся из заводских труб. Сам город из-за жары и шевелящегося над горизонтом марева разглядеть было невозможно. Я опять пожалел, что потерял бинокль. Сейчас мы летели вверх по течению над петляющей рекой, и высота была уже не менее двухсот метров.
- Да, Володя, судя по всему Горький там - сказал я пилоту. Ведь Керженец течет почти строго на юг. Следовательно, Горький с левой стороны.
- Согласен - ответил пилот.
- Смотрите! Наша палатка! - воскликнул Игорь. Внизу проплывала знакомая поляна со сморщенной палаткой на самом берегу реки. Обрамленная дремучим лесом, белыми пляжами и голубой лентой реки, сверху она казалась еще более живописной и загадочной. Около палатки по-прежнему стоял грузовик и у машины, шевелясь, лежал человек.
-Вот сволочи – перекрывая звон мотора, прокричал Вовка, - они даже раненого начальника бросили!
Через минуту, территория монастыря пропала из виду. Под крыльями замелькало большое болото с редкими деревцами и множеством луж, маленьких озер и гиблых, топких мест, очерченных ярко-зеленой травой.
- Держитесь, ребята, разворачиваемся! - крикнул Владимир. Самолет стал резко ложиться на крыло, мы схватились друг за друга. Левая, дефектная дверка грузового отсека вдруг распахнулась, по полу что-то поползло, и я увидал в окошко, как, кувыркаясь в воздухе, в болотину падают наши рюкзаки и мешки и автомат.
- Стой! - закричал Михаил. - Стой, тетеря, ты же дверь не запер! - закричал он Владимиру.
- Встаю, встаю, уже! - язвительно ответил Владимир. - Сейчас только на тормоз нажму.
В самолете наступило гнетущая тишина, лишь только звонкой пчелой пел мотор. Я обернулся в грузовой отсек. Его ребристый пол был чист. Все наши рюкзаки, все мешки, которые я с таким жаром заполнял ладонями из золотого гроба - все улетело в никуда! Золотой Гольфстрим оборвал свой поток и сгинул в ржавом болоте.
Владимир выровнял самолет, дверка прикрылась, но не защелкнулась. Я выбрался назад, питая тайную надежду, что хоть один мешок, как-нибудь зацепился за железную конструкцию кресел? Грузовой отсек был пуст. Держась за кресло, я приоткрыл и захлопнул дверцу. Ткнул ее рукой, она снова открылась. Защелка, кажется, не работала.
- Летуны хреновы! Как они работают и как не выпадают отсюда во время своих полетов?
- Сядь, Иван, оставь ее в покое! - прокричал мне пилот.
На всякий случай я еще раз хлопнул дверцей и пробрался на свое место на заднем сидении. Было тягостное молчание.
- Владимир снова накренил самолет. Он сделал большой круг, пролетел над рекой, а затем над местом, где пропало наше имущество, а вместе с ним и наши грёзы о сытой и устроенной жизни, которые еще минуту назад были живой реальностью. Чудо внезапного и неслыханного обогащения кончилось. Сколько мы ни всматривались вниз, не было не видно ни рюкзаков, ни мешков.
- Володя, ты заметил какой-нибудь ориентир?
- Пять сосен треугольником. Других деревьев здесь, как видите, нет. Вот в радиусе трехсот метров оно все и упало.
- Блин! - воскликнул Михаил. Как только все успокоится, устраиваем сюда экспедицию. Все торфяники носом пропашем, но мешки найдем. - В его голосе чувствовался скепсис
Я смотрел на бескрайнее рыжее болото и понимал, что планы Михаила разыскать здесь пропавшее золото - это не более чем крик души. Хотя, кто его знает….? Опять наступило молчание. У каждого были свои думы по поводу происходящего. На Михаила было больно смотреть. В какие-то секунды из жизнерадостного, не унывающего человека он на глазах превратился в угрюмого мыслителя. Впрочем, мое настроение тоже резко упало. И будь в самолете парашют, я бы ни капли не раздумывая выпрыгнул на болото и приступил к поискам.
- Ребята, не будем драматизировать ситуацию. Живые остались, - уже великое дело! А золота на наш век хватит - фальшиво весело взбодрил всех Вовка. Он уже вполне освоился со штурвалом и уверенно держал его в своих руках.
- Ребята, - а вы брали мешок из дупла?! - спросил я.
Выяснилось, что никто из дерева мешок не забирал.
- Так про дупло, никто не говорил? - удивился Мишка.
Да, честно говоря, в суматохе я, наверное, и забыл сказать о том, что один из мешков с монастырским золотом я спрятал в дупле сломанного дерева?
- А сколько там всего?
- Не знаю, Миня, не взвешивал, но ни как не меньше 20 килограммов!
- Давай назад! - закричал Мишка, снова хлопнув пилота по плечу.
На лицах парней произошло чудесное перевоплощение, а настроение, у всех нас стало быстро подниматься. Теперь наши жертвы становились хоть и условно, но оправданными.
- Я не знаю, что там будут сейчас делать оставшиеся в живых хлопцы, но мне кажется, что никому не придет в голову копаться в дупле, заваленном старыми листьями? - сказал я повеселевшим ребятам.
Тут я опять вспомнил скелет, найденный мною у стены склепа, и мои предположения по поводу невыясненной тайны о второй части сокровищ, вспыхнули с новой силой. Но сейчас я ничего не стал говорить ребятам и решил оставить этот разговор на потом.
Мы летели уже минут двадцать пять. Изредка, среди зелени лесов вздымались холмы с красивыми зубчатыми из-за разлапистых елей склонами. Внизу проплывал изумительный пейзаж, изрезанный речками, старицами и озерами с молочно- голубой поверхностью. Впереди показалась ниточки железнодорожного полотна Горький - Киров. Владимир снова накренил самолет, и теперь мы летели вдоль железной дороги.
- Ладно! Давай, Володя, ищи какой-нибудь луг поблизости от ближайшей станции, и будем садиться - скомандовал Михаил. Его голос после моего сообщения о спрятанном мешке с золотом заметно оправился и вновь принимал обычные командные нотки. - Кстати, ПВОшники нас не собьют? Ведь самолеты летают только по определенным воздушным коридорам?
- Не собьют. На такой высоте летальные аппараты сбивают разве, что из ружья или бутылкой - ответил Владимир, намекая на позавчерашний случай у костра.
Мы летели на высоте 200 метров. Горький теперь был виден невооруженным глазом. До него оставалось около тридцати километров. Нам предстояло сейчас самое важное - тайно посадить самолет, оставить его на произвол судьбы, а самим раствориться в пёстрой толпе пассажиров ближайшей электрички. Все произошедшее с нами за последние два дня теперь воспринималось, как жуткое кино или ночной кошмар и уже, как что-то нереалистическое: подземные галереи, склеп, бандиты, стрельба, кровь… Удивительно, как еще живыми вышли из этой передряги.
На небе не было ни облачка, а под крылом до самого горизонта буйствовало кудрявое море заволжских лесов. Изредка, попадались, затерянные среди деревьев деревеньки, кое-где высвечивались разноцветные лоскутки колхозных полей. С высоты была видна и Волга и не широкие, округлые расщелины в лесу, где протекал Керженец.
- Нам надо садиться, где-то около станции Каликино. Там полно лугов - подал голос Владимир.
- Почему именно у Каликино - спросил у пилота Михаил.
- Я успел сказать механику, чтобы самолет искали около Каликино. Зачем летунов подводить? Приедут к вечеру и заберут своего винтокрылого красавца. Тогда можно рассчитывать, что для них все будет шито-крыто. Впрочем, им и самим нет резона поднимать шум по поводу украденного самолета.
- Ну, Каликино, так Каликино - ответил Михаил. Эх, жаль, что с мешками так получилось! А то бы в ближайшие выходные можно было устроить праздничный пикник по поводу внезапного обогащения?!
- А мешок в дупле? - сказал Владимир.
- Ну, он пока еще в дупле!?
- Будем надеяться, что не пропадет?! - сказал Владимир.
- Иван - неожиданно подал голос сидящий рядом с пилотом и молчавший до сих пор Игорь.
- Чего?
- Мне было так тяжело бежать с грузом, что боюсь - не получил ли я какое-нибудь искривление позвоночника? Будь другом, посмотри? - После этих слов Игорь немного подался от спинки кресла вперед.
Я взглянул поверх переднего сиденья на поэта. За плечами у него висел тяжелый рюкзак с красной окантовкой!
Я оттолкнул Игоря еще дальше вперед, волнующимися руками развязал рюкзак и открыл его. В глаза блеснули искры горящих, и отблескивающих всеми цветами радуги драгоценностей. Это был мой большой рюкзак, в котором я вынес первую партию сокровищ! Я достал оттуда первое, что попалось - тяжелую золотую сахарницу и поднял в ее руке. Она горела на солнце, как вселенский пожар и праздничные блики забегали по всей тесной кабине самолетика. Все уже поняли, в чем дело. После секундной паузы, сначала Мишка, а потом и все мы закричали Ура и снова стали обниматься. Я сжал Наташину руку. Она не отняла ее и, как мне показалось, еще крепче прижалась ко мне.
До посадки оставалось всего пять минут. Наша невероятная Одиссея заканчивалась, а жизнь казалась яркой и многообещающей.
Конец
Это интересно!
Глянцевый период, повесть
Орион, рассказ
Ветераны, стихи
Нажмите комбинацию клавиш CTRL-D, чтобы запомнить эту страницу
Поделитесь информацией о прочитанных произведениях в социальных сетях!