Никита Николаенко

Наказанное хулиганство

 

Наказанное хулиганство


 

В тот день я заехал с работы домой – пообедать, да и вздремнуть часок-другой. Дела вполне позволяли это. Охранная фирма, где я в то время был директором, стабильно работала, надежный заместитель сидел в конторе, а мое присутствие на месте было и не обязательно. Свою машину – недавно купленную новую Волгу зеленого цвета, я поставил у подъезда, под окнами. В тот жаркий летний день свободных мест у дома было много, и припарковаться не составило труда.

Я уже сладко дремал, как неожиданный звонок поднял меня. Звонила теща, жившая двумя этажами ниже. Взволнованным голосом она быстро сообщила, - срочно спускайся вниз, твою машину побили бутылками! Приходила соседка и сказала, что услышала страшный шум и увидела это с балкона. Я пулей метнулся на балкон и, свесившись, посмотрел вниз. С высоты одиннадцатого этажа хорошо было видно, как блестели на солнце многочисленные осколки стекла на машине  и вокруг нее. За секунду одевшись, я опрометью бросился вниз.

Мельком взглянув на машину, огляделся вокруг и, задрав голову, принялся смотреть наверх, пытаясь определить, откуда кидали банки да бутылки. Что кидали сверху – это стало понятно сразу по вмятинам на капоте и на дверях, обращенных к дому. Двор был почти пустой. Только поодаль, у соседнего подъезда, двое парней копались в открытом капоте машины, а больше никого не было видно. Сам же дом на жарком послеполуденном солнце выглядел совсем безжизненным. Осмотрев окна, и не найдя ничего подозрительного, я направился к этим ребятам. Одного из них – Диму, я знал хорошо – парень протягивал кабель и подключал Интернет в наши квартиры. Он первый и обратился ко мне, едва я приблизился. Видишь открытое окно на пятом этаже? – и Дима показал на окно, под которым как раз и стояла побитая машина. - Вот оттуда и кидался какой-то парень банками да бутылками, пьяный, по-моему, вдрызг,  и сумасшедший какой-то, все время кричал что-то.

Наскоро поблагодарив его, я мигом взлетел на пятый этаж, и весьма настойчиво принялся давить на кнопку звонка. Расположение квартир в своем подъезде было мне хорошо знакомо, так что не ошибся, звонил туда, куда надо. Где-то через пару минут продолжительных звонков дверь, наконец-то, открылась. Настроенный весьма решительно, я без церемоний вошел в чужую квартиру.

Прямо передо мной стоял трясущийся парень, с меня ростом, молодой, лет двадцати пяти. Квартира, куда я вошел, была двухкомнатной – справа кухня, за парнем – комната, где на раскрытом диване лежал запеленатый ребенок, который пока еще тихо плакал, слева виднелась еще одна комната. Ничего, не говоря, я отодвинул парня, и прошел осмотреть комнаты – есть ли кто еще в квартире? Нет, никого, кроме нас, больше не было. Так же без слов прошел на кухню, глянул на стол, заставленный пустыми банками да бутылками. То, что ими и кидались в машину – сомнений не оставалось никаких. Подойдя к открытому на кухне окну, я, чуть свесившись, посмотрел на стоявшую внизу Волгу, которая была видна отсюда, как на ладони, усеянная осколками стекол. Нет, абсолютно точно – кидали отсюда!

Теперь пришло время разобраться с парнем, который молча и так же сильно трясясь, стоял все это время в прихожей. Пока приближался к нему, много разных мыслей промелькнуло у меня. Самая первая – ударить, тут же, следом за ней – как ударить? Мне, тогда еще тренированному боксеру, можно было выбирать из нескольких отработанных ударов, каждый из которых был бы поражающим, попади удар в соперника. Я даже успел выбрать – снизу, апперкот, в челюсть. Просто резко поднять руку и сжать кулак перед его подбородком. Мало не покажется! Тут же мой взгляд скользнул по плачущему ребенку, беспомощно лежащему на кровати. Этот, хорошо, после удара валяться будет – а ребенок, что будет с ним? Маленький ребенок останется без присмотра. Приблизившись, я пристально посмотрел на парня. Нет, пьяным от водки он не был, точно, но так же точно, что он находился под сильным наркотическим опьянением. Совершенно стеклянные глаза, бессвязная речь, которую он бормотал, заторможенные движения и дрожь, постоянно охватывающая его – все это красноречиво говорило о состоянии парня.

Кто ты такой, что здесь делаешь, паспорт – быстро! – выдал я ему, без предисловий. Он трясущимися руками достал откуда-то паспорт, и протянул его. Изучая документ, я одновременно размышлял о том, что же мне предпринять дальше. Рукоприкладство, похоже, из-за ребенка откладывалось. Так, фамилия, имя, отчество – обычные русские, прописан он где-то в глубинке. Почему нет Московской регистрации? – спросил я без тени сомнения, точно еще не зная – а может быть – и есть! Что здесь делаешь, в этой квартире? – продолжал я наседать на него, не дожидаясь ответов.

Вот – позвоните, позвоните! – бессвязно бормоча, парень с опаской приблизился к стоящему на тумбочке телефону и, видя, что возражений не последовало, трясущимися руками набрал номер. Поговорите-поговорите! – все протягивал он трубку. Говорить мне, особо, ни с кем не хотелось, но я взял трубку после некоторого колебания. С кем  говорю? – начал наседать я теперь на невидимого собеседника. На связи была женщина. Как я быстро уяснил, она работала в ЖЭКе, и стало понятно, почему этот парень здесь. В те времена, а описываемые события происходили лет пять тому назад, в ЖЭКах еще не трудились узбеки. В качестве дешевой рабочей силы тогда использовались приезжие из российской глубинки, многие без паспортов, фактически, бомжи. Я хорошо знал это, потому что неоднократно привлекал таких работников то для починки гаража, то для каких-то подсобных работ по дому. И жили приезжие, по большей части, так же, в подвалах ЖЭКов, где их потом заменят узбеки.

А этот, значит, получил повышение – проживал у работницы, большого начальника по местным меркам. Все это промелькнуло у меня во время телефонного разговора с женщиной. Уяснив ситуацию, я принялся наседать теперь на нее, - почему в вашей квартире проживает человек без прописки? Вы знаете, что он только что кидался бутылками из окна? Сейчас милиция подъедет, уже вызвали, весь двор подняли, – добавил я, на всякий случай. Вообще-то я понимал, что ворвался в чужую квартиру и занимаюсь проверкой документов не совсем законно, то есть, совсем незаконно. Но не оставлять же безнаказанным хулиганство! Давайте, подходите сюда, на месте разберемся! – предложил я ей. Сейчас не могу отойти, - ответила женщина, - я на дежурстве! Да, она работала диспетчером, сидела на вахте, как стало известно позднее. Подойти она не могла, или не хотела, скорее всего, второе, но я и не стал настаивать, еще не решив, что буду делать. Закончив с ней разговаривать, как-то нехотя вернул парню паспорт, и вышел из квартиры, строго предупредив, что вернусь позднее – вечером, и чтобы он был дома.

На улице ярко светило солнце, и тем ярче сверкали осколки стекла на побитой машине. Двор был по-прежнему пуст, и с тоской взглянув на свою Волгу, я сел за руль – отъехать от подъезда подальше да осмотреть повреждения. Хорошо еще, что стекла целы! – мелькнуло у меня. Пока выезжал со двора, навстречу попалась одинокая женщина, которая с удивлением посмотрела на усыпанную осколками стекла машину. Отъехав в сторону от дома, к гаражам, с глаз подальше, я остановился и, достав из-под сиденья щетку-сметку, которой зимой сметал снег, вышел из машины. Тяжелые осколки стекла, цепляясь за краску и забиваясь во все щели, нехотя падали на землю. Работая щеткой, я по ходу оценивал повреждения. На капоте две большие и глубокие вмятины, на правой передней двери - тоже пара заметных отметин. Лобовое стекло, хотя и не разбилось, но покрылось сколами и щербинками в местах ударов, но замены не требовалось, если не привередничать. Надо помыть машину! – вздохнул я, желая смыть не столько осколки стекла, сколько неприятное впечатление. Мойка была рядом, и других машин там не стояло. Мойщики, занимаясь мытьем, тихо перешептывались между собой, и украдкой поглядывали на меня. То, что машина была побита бутылками, они разобрались сразу. Но мне было не до мойщиков и их разговоров, не обращая внимания, я размышлял о дальнейших шагах – что предпринять?

Правильное решение пришло довольно быстро. Обращусь кА я в милицию, пусть они надоумят, как правильно поступить. Дело в том, что с участковыми милиционерами я находился в приятельских отношениях. Как директор охранной фирмы, был связан с ними некоторыми делами, да и мое охотничье оружие они проверяли, время от времени. Машина, хоть и блестела после мойки, но вид имела уже явно не тот – вмятины отчетливо различались и бросались в глаза. Позвонив на работу и предупредив, чтобы сегодня меня не ждали – можно было бы этого и не делать, я направился в опорный пункт, расположенный в двух шагах от дома. Знакомый майор – старший у участковых, сидел на месте и внимательно изучал газету.

– Здорово, дядька! – поприветствовал я его, радуясь, что застал очень занятого человека на месте. Все тренируешься! – за его столом лежали гири и гантели, и майор, крепкий мужчина средних лет, любил иногда их выжимать, на досуге. Да, - подтвердил он, - тренируюсь, надо! Тут вот какое дело, - сразу перешел я к главному, и обрисовал ему ситуацию с машиной, добавив, что парня этого и в глаза раньше не видел, что он без регистрации, это точно и, по-видимому, под наркотическим опьянением. Вдобавок, для полноты картины, красочно описал, как перед подъездом сейчас лежат горы битого стекла, какой грохот стоял от ударов на весь двор, и что жильцы высыпали наружу. Это хорошо еще, что тогда из подъезда никто не вышел, - добавил я. А то бы посекло, как осколками от гранаты, хоть старушку, хоть ребенка. А машину я аккуратно припарковал, она никому не мешала, - закончил свой рассказ.

– Эх, надо было сразу его тепленьким брать, да к нам в отделение везти! – пожурил меня майор.

– Да там ребенок годовалый на кровати лежал, - пробовал я оправдаться.

– Ну да ладно, пиши, – и с его помощью, а вернее, под диктовку майора, я написал заявление. Наиболее красочные обороты он, к моему большому сожалению, вставить не дал, за ненадобностью. А то бы я обязательно написал про разлетающиеся осколки, которые могли бы поранить граждан, про грохот бьющихся бутылок, да про притон наркоманов на пятом этаже.

– Сам в квартиру больше не ходи, ни к чему, - проинструктировал напоследок майор. Я вечером пришлю участкового, а он на месте разберется. Говоришь, в соседнем подъезде проживает твой компьютерщик?

Через день меня вызвали в отделение милиции. Оставив машину на другой стороне дороги, я перешел улицу и поднялся в кабинет к дознавателю. Молодой белобрысый парень записал мои показания, и спросил про сумму причиненного ущерба. Сумма? – тут я несколько озадачился. Семь тысяч, - немного подумав, ответил, от фонаря. Так потом эта цифра и фигурировала везде, и в автосервисе, куда заехал за справкой, охотно подтвердили это – семь тысяч! А где сейчас машина? – поинтересовался парень. – Да здесь, на улице стоит, через дорогу. В окружное управление сейчас еду – вызывают! – добавил я, для солидности. Дознаватель изъявил желание осмотреть ее лично, и мы, перебежав дорогу перед идущим транспортом, подошли к Волге. Парень внимательно посмотрел на вмятины, – все понятно, поезжай, больше не задерживаю!

Я тебя в свидетели записал, подтвердишь, если что? – спросил я у Димы – компьютерщика, встретив его во дворе. Да, - кивнул он, без особого энтузиазма. Как-то быстро милиция вышла на него, и в качестве свидетеля его привлекли и без моего участия.

Спустя несколько дней, заехав к дознавателю, я услышал, что делу дан ход. Причем, показания свидетеля уже лежали у него в папке. Быстро они управились! – оценил я профессионализм их работы. Мы возбудили уголовное дело, - важно объявил белобрысый. Название статьи давно вылетело у меня из головы, помню только, что срок по ней предусматривался до двух лет лишения свободы. Ну и ладненько, - несколько удивленно ответил я, ожидая, что дело подведут под административное, а не уголовное наказание.

Злодей надолго исчез из моего поля зрения. После визита участкового его как ветром сдуло из нашего подъезда, женщину в ЖЭКе я тоже больше не видел, а ее дочь –  подросток, водившая к себе шумные компании сверстников, при встречах стала как-то испуганно и быстро здороваться со мной, только завидев издалека. Прошло не так много времени, и пришла повестка в суд. Дело рассматривала мировой судья – довольно молодая худощавая женщина, симпатичная к тому же.

Для моральной поддержки пришлось взять с собой водителя – охранника, здоровенного спортивного вида парня, с давних времен работавшего в охране. В казенном здании с извилистыми коридорами мы быстро нашли нужную невзрачную комнату со школьной мебелью. Видя, что никого нет, я отправил охранника к машине, и принялся в одиночку ждать вызова в пустом коридоре на жесткой лавочке. В коридор вышла девушка – секретарь суда и, задав пару уточняющих вопросов, удалилась. Злодей все не появлялся, зато показался невысокий упитанный мужчина в сером костюме, который сразу подошел ко мне. – Вы ждете суда по поводу поврежденной машины? – Да. – Я адвокат обвиняемого, – важно представился он. После этого мужчина живо и довольно дружелюбно рассказал, что он бывший сотрудник милиции, что работал оперативником в нашем отделении и его попросили, - безо всякой оплаты, - как он подчеркнул, представлять интересы обвиняемого в суде. Ага, попросили! – отметил я про себя. Кому-то надо было сразу прикрыть проштрафившегося гастарбайтера, поскорее замять дело. Кому? – задался я вопросом. Кто так радеет о том, чтобы дело не получило широкой огласки? Уж не то ли ворье, которое и разместило их в городе, расселив по ЖЭКовским подвалам? Но в тот момент меня больше интересовала перспектива слушания моего конкретного дела.

Ты пойдешь на компромисс, если тебе полностью возместят ущерб? – напрямую спросил бывший оперативник. Ничьей крови я не жаждал, и выплату денег считал достаточным основанием для закрытия этого вопроса. Пойду, - подтвердил я ему. Пусть выплачивает сумму ущерба, и дело закроем. Ну и хорошо! – обрадовался мой собеседник. Где же этот разгильдяй, почему не показывается? – и он с нетерпением принялся названивать по мобильному телефону, но на его звонки никто не отвечал. В тот день ответчик так и не появился, и судебное заседание перенесли. Повестку мне вручили тут же, при мне ее и заполнив. На улице упитанного дядьку поджидала какая-то машина, припаркованная рядом с машиной охранника, и оперативник недружелюбно покосился на подошедшего бойца. Со мной работает, - кратко пояснил я.

На открытой стоянке, где стояла Волга, вечером я спросил совета у механика – Бориса Федоровича, который ремонтировал все машины на стоянке. – Как лучше исправить вмятины? Возьметесь ли выпрямить железо? Вообще-то, Борис Федорович не считал какие-то вмятины неисправностью, для него было главное – что бы машина исправно ездила но, видя мое огорчение, ответил, - я посмотрю, что можно сделать. Знаешь, - сказал он через пару дней. Выпрямить будет трудно, удары пришлись на ребра жесткости. Залей лучше сверху краской и езди так. Я уже и сам склонялся к такой мысли. Тратиться на ремонт в мастерской мне не хотелось, да и внешний вид был для меня не так важен. Так я и поступил, купив литр краски, просто залил вмятины на капоте, а на двери аккуратно замазал их. После третьего-четвертого раза таких манипуляций, вмятины стали почти незаметны, и я больше не утруждался мыслями о них и о внешнем виде машины – и так сойдет!

В назначенный день я снова отправился на судебное заседание, нисколько не сомневаясь, что сегодня вопрос будет закрыт – мне выплатят деньги, и на этом разойдемся с обидчиком. Бывший оперативник уже ждал на месте, с ним был знакомый белобрысый дознаватель, который вел дело. Мужчины были немного навеселе, вернее, порядком навеселе. Вот, поговори с парнем, - сразу предложил оперативник, а сам принялся говорить о чем-то с моим охранником, как со старым знакомым, отведя его немного в сторону.

Суть разговора с белобрысым парнем сводилась к тому, что они здорово помогли мне, возбудив уголовное дело, хулиган будет наказан, и было бы неплохо,  если бы я поощрил их старания. Эта ситуация была давно и хорошо знакома. Многих мне приходилось  поощрять в свое время, ох многих! А где злодей-то? – задал я встречный вопрос. Что-то  его не видно! Вот закончим дело, тогда и вернемся к этому вопросу! Вообще-то, конечно, я собирался поощрить парня, он действительно заслужил это, но так и не сделал, по ряду причин, о которых еще упомяну ниже. Да где же этот оболтус, что он все не идет! – стал волноваться бывший опер. Опять он принялся названивать куда-то, и опять ему никто не отвечал. Через полчаса ожидания, адвокат уже костерил своего подзащитного, на чем свет стоит. Словом, заседание перенесли и на этот раз.

Не явился ответчик и на третье заседание, по-моему, его уже давно не было в Москве. Так что теперь, в розыск объявлен будет? – ласково поинтересовался я у упитанного адвоката, которому, похоже, судьба подзащитного уже была до лампочки. Свое дело он сделал – защиту обозначил. Да, - кивнул он, - сам виноват! Раз ему не надо, то кому тогда надо! И он снова принялся красноречиво выражаться в адрес обвиняемого, но на этот раз, как-то спокойнее, похоже было, что он знал, что тот не придет.

События того времени состояли не только из разборок с этим парнем. Очень скоро вихрь событий закрутил меня так, что я уже стал забывать об этом случае. Куда более значимые события захватили меня. Как директор охранной фирмы я оказался втянут в разборки собственников из-за крупной недвижимости, и потом и против меня было инициировано возбуждение уголовного дела, и все контакты с правоохранительными органами, по понятным причинам, мне пришлось свернуть.

О случае с машиной я уже и не вспоминал, понимая, что никто специально поиском злодея заниматься не будет – невелика птица! Но неожиданно мне позвонили на мобильный телефон. Из разговора стало ясно, что того парня задержали в его родном городе, что он приходил менять паспорт, по достижении двадцатипятилетнего возраста, тут его и арестовали. Мне срочно предлагали замять дело, но я уже не пошел на дальнейшие контакты, поменяв номер мобильного телефона, мне было просто не до них. Наступила весна, и уже больше полугода минуло с момента последнего судебного заседания.

Эпатировали задержанного парня в Москву долго, уже до лета было недалеко, когда я получил очередную повестку. В Москву тут же приехала его мать, и женщина принялась названивать мне домой, спрашивая, возьму ли  деньги – те самые семь тысяч. С ней  разговоры свернул, но скоро эти деньги пришли почтовым переводом и, не мудрствуя лукаво, верный солдатскому правилу, я тут же снял их.

У дома встретился Дима, так же копающийся в машине, как и вот день, когда все это началось. Ты получил повестку, пойдешь? – поинтересовался я. Пойду, конечно, - кивнул он. Давай заберу тебя у дома, вместе и поедем, - предложил ему. Пойдет! – согласился Дима. В назначенный день, он был одет, как на парад – наглаженные черные брюки, белая рубашка, галстук. Я же отнесся к мероприятию не так ответственно, и был в своей повседневной одежде – мятые белые брюки да такая же рубашка с коротким рукавом.

В зале суда ко мне подошел адвокат обвиняемого. Это был другой мужчина – крупный и в дорогом костюме. Стало тут же понятно, что это профессиональный адвокат, нанятый матерью парня для защиты в суде. Вы получили присланные деньги? – поинтересовался он. Услышав утвердительный ответ, и уяснив по моему тону, что серьезного противодействия ему не будет, повеселевший адвокат направился к матери подсудимого – невысокой полной женщине и, наклонившись к ней, принялся что-то быстро объяснять. Потом появился высокий молодой парень, и кратко представился, сказав, что он из прокуратуры и будет поддерживать обвинение. Ждать пришлось совсем недолго. Только мы расселись в зале, как в сопровождении конвоя появился подсудимый. Я с интересом посмотрел на обидчика, теперь пришло время рассмотреть его хорошенько, без помех. Одет он был просто – брюки да рубашка, но вид имел теперь вполне вменяемый. Что меня поразило – так это его кандалы. Это были именно кандалы, а не наручники – массивная стальная цепь свисала почти до пола. Я живо представил себе, что на меня самого скоро наденут такие кандалы, и конвой из Вологды поведет меня по этапу.

Ничего примечательного в судебном заседании не произошло до того момента, пока не стал выступать свидетель – Дима. Ты думаешь, я испугался угроз твоего первого адвоката! – объявил Дима, обращаясь к подсудимому, с возмущением. Еще угрожать мне вздумали! Это оказалось для меня новостью, свидетель ничего не говорил о том, что ему угрожали. Потом слово дали подсудимому. Я никому не желаю оказаться на моем месте! – запомнилась мне его фраза.

Дошла очередь и до меня. У Вас будут вопросы к подсудимому? – спросила та же судья. Да, - ответил я, поднимаясь. Я хочу знать, зачем ты это сделал? – повернулся я к парню. Тот молча стоял, понурив голову. Вы поняли вопрос, подсудимый? Зачем Вы это сделали? – повторила судья. Сам не знает, зачем, - ответила она за него, видя, что тот по-прежнему молчит. Судебное заседание подходило к концу, все было ясно. Деньги, хотя и с опозданием, мне заплатили, с момента задержания до этапирования в Москву парень отсидел уже месяца четыре, но сказать просто – претензий к нему я не имею, - язык как-то не поворачивался. Оказывается, еще и на свидетеля оказывалось давление, я об этом ничего не знал! - обратился я к судье, за участием. Да и деньги почти год ждать пришлось – даже не знаю, что теперь и сказать! Но женщина, несмотря на молодость, оказалась опытным судьей. Мгновенно уловив перемену настроения, она тут же объявила, - оглашение приговора переносится на завтра! Судья прекрасно понимала, что ни я, ни свидетель, скорее всего, на процесс не придем. Дожидаться оглашение приговора, я конечно и не собирался, поскольку, как уже упоминал, мне стало не до этого.

Я не присутствовал на самом завершении процесса, но со стопроцентной уверенностью могу сказать, что парню огласили наказание, уже отбытое им, и освободили прямо в здании суда. Заботливая мать тут же увезла его в родной город, от греха подальше, и  о нем больше ничего не было слышно. Дима развернулся, так же занимается Интернетом, и смотрит сквозь пальцы на мои задержки оплаты.

Потом мне еще раз пришлось привлекать участковых для решения одного вопроса, тоже обычное бытовое хулиганство. И хотя в тот раз обошлось без возбуждения уголовного дела, ограничились административным, но порядок они навели быстро.

Машина у меня все та же - старая Волга, и в обозримом будущем, дела вряд ли позволят мне поменять ее на новую. Она давно потеряла свой товарный вид, так как я безжалостно заезжал на ней в лес, на пикники, до которых большой любитель, и основательно ободрал ее борта о ветки да сучки деревьев. К старым вмятинам добавилась сильная ржавчина по бортам, которую, впрочем, я старательно закрашиваю все той же краской, и вид у машины издалека еще ничего. Пока за ней следит Борис Федорович, она еще поездит без проблем! Если хорошо присмотреться, то на капоте и на борту можно различить старые вмятины, от ударов под толстым слоем краски. Они, да еще повзрослевшая девочка с пятого этажа, дочка работницы ЖЭКа, все так же при редких встречах живо здоровающаяся со мной, заставляют иногда вспомнить тот летний день, осколки стекла на моей машине и таки наказанное хулиганство.

27 февраля 2008 г.

 


Это интересно!

Николай Довгай

По всей строгости закона, юмористический рассказ

Ляля Нисина

Перекличка, рассказ

Марина Павлова

На сцене, стихи


 


Это интересно!

Николай Довгай

Человек с квадратной головой, рассказ

Лайсман Путкарадзе

Веснячка, рассказ

Вита Пшеничная

Наверно так в туманном Альбионе, стихи


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


 

Рассылка новостей Литературной газеты Путник

 

Здесь Вы можете подписаться на рассылку новостей Литературной газеты Путник и просмотреть журналы нашей почты

 

Нажмите комбинацию клавиш CTRL-D, чтобы запомнить эту страницу

Поделитесь информацией о прочитанных произведениях в социальных сетях!


Яндекс цитирования